– А по какому вопросу?

– Лев Иванович вам все объяснит. – Добродушно улыбнувшись, дежурный врач покинул палату.

– Ну, поскольку меня уже представили, я хотел бы узнать, с кем, так сказать, имею честь общаться? – обратился он к сиделкам, присев на свободный табурет. – Вы родственницы пострадавших?

– Я жена вот его, Якимчук Елена, – указала на одну из мумий женщина с огромными серьгами в ушах. – Но общаться с вами мой муж вряд ли сможет. – Тон женщины был сух и категоричен.

– А я сестра. Меня зовут Инна Дорохина. Мой брат тоже едва может говорить, поскольку очень слаб, – столь же категорично объявила другая, рыжеватая, в синем платье.

– Да, да, конечно. – Гуров чуть заметно усмехнулся. – Они в крайне тяжелом состоянии. Можно сказать, в коме. Ну что ж, тогда давайте побеседуем с вами. Вы не возражаете?

– Да в принципе-то нет, – пожала плечами жена Якимчука. – Но что мы вам сможем сказать? Мы на месте… Ну, где взорвалось, не были. Ничего не знаем. Кстати, следователь прокуратуры здесь уже был. Он тоже задавал вопросы. Но мы и ему помочь ничем не смогли.

– А этого человека вам никогда ранее видеть не доводилось? – Гуров показал женщинам фотографию домушника Лупова.

– А кто это такой? – Надев очки, Инна Дорохина внимательно всмотрелась в фотографию.

– Бывший квартирный вор по кличке Кио, – объяснил Гуров, – прозванный так за умение виртуозно проникнуть в самые неприступные квартиры, но последнее время занявшийся делами ему несвойственными – покушениями на убийство.

– Кио?! – дернулась ближняя к Гурову мумия, то есть Якимчук. – С-сука-а…

– О-о! – рассмеялся Гуров. – Свершилось чудо. Настоящий Кио – поистине волшебник. Одно лишь упоминание о жулике, взявшем его псевдоним, вернуло к жизни безнадежно контуженного.

– Господин милиционер! – язвительно изрекла Елена Якимчук. – Ерничать и зубоскалить по поводу состояния пострадавших, мне думается, не признак хорошего тона. Это ведь, кстати, говорит о низком качестве вашей работы! Где это видано, чтобы нормальных людей средь бела дня взрывали где-нибудь в подъезде, на пороге квартиры?

– Я бы с вами всецело согласился, если бы не одно обстоятельство. – Лицо Гурова было серьезно, но в глазах светилась нескрываемая ирония. – Милиция – не коллегия ясновидящих и чудотворцев. Без помощи населения, которое по закону обязано оказывать нам содействие, и в первую очередь информационное, наша работа может превратиться в бег на месте. И вот прямое тому подтверждение. Пострадавшие знают того, кто предположительно совершил на них покушение. Но говорить ничего не желают. Почему?

– Они хотят дожить до старости, – столь же язвительно в разговор вступила Инна. – Вы же сами прекрасно знаете, что у вас, в Москве, как в каком-нибудь Палермо, властвует «омерта» – закон молчания. Как там у них? Кто не молчит – тот должен умереть? Вы можете обеспечить их полную безопасность? Сомневаюсь. Наша милиция умеет только бодро рапортовать, что рост преступности неуклонно снижается. А мы видим совсем иное.

– К вашему сведению, кое-что вижу и я. И прежде всего желание скрыть свою связь с криминальным дельцом Антошиным. Вот, по данным «неотложки», пострадавших от взрыва на лестничной площадке было шесть человек. Трое мужчин, из которых один погиб на месте, и три женщины, значащиеся в милицейской карточке как неоднократно привлекавшиеся за занятие проституцией. Я не собираюсь выяснять какие-то корпоративные тайны, если таковые имеют место быть, я просто хочу спросить: куда и к кому в столь поздний час приехали граждане Дорохин и Якимчук?

– Гоша, это о каких женщинах он говорит? – Елена медленно повернулась к нервно заворочавшемуся мужу. – Я жду ответа!

– Да вдвоем мы были с Валяном… С Валентином то есть, – с ненавистью глядя на Гурова, хрипло заговорил Якимчук. – Мы с ним оба безработные, а проживающий в том доме коммерсант, с ним Валентин чисто случайно в тот же день и познакомился, пообещал взять нас в дело. Ну а почему он такое время назначил – это у него надо спросить. Пока ехали в лифте, познакомились с Мишкой. Он сказал: ребята, с тем мужиком не связывайтесь – кинет. Пригласил к себе выпить за знакомство. Вышли из лифта, он пошел открывать дверь, а я тормознулся, чтобы достать сигареты. Валентин тоже остановился, чтобы у меня стрельнуть. Тут шаги: с верхнего этажа по лестнице спускаются три какие-то девки. Валян еще прикололся: что ж без песен – или кавалеры плохо угостили? И тут – как долбануло! Все. Очнулся я уже здесь, в реанимации. Я вообще не понимаю, для чего тут нужно наводить тень на плетень, делать какие-то намеки. Запомните, я от жены не гуляю. И в нашу семью колы вбивать не надо.

– Хорошо, хорошо, клин я не вбиваю, – согласился Гуров. – Но вот как объяснить тот факт, что кличка киллера Кио вам знакома?

– Да не знаком он мне. – Якимчук старался придать своему голосу предельную убедительность, но получилось как раз наоборот. – Я вообще такую кликуху слышу впервые. Просто взял себе на заметку, что, доведись этого урода встретить, башку ему оторву. Вот и все.

– Ну, хорошо, – Гуров встал, собираясь уходить, – сделаю вид, будто вам поверил. Что еще остается? Однако я не уверен, что эта встреча у нас последняя.