Сыщики назвали свои имена, а потом Крячко неожиданно спросил:

– А кто это – Андрей Борисович?

Забуруев остановил на нем холодный взгляд спокойных серых глаз и терпеливо разъяснил:

– Андрей Борисович Панченко – министр медицинской промышленности, мой непосредственный начальник.

– Ах, да! А я ведь чуть не забыл! – с невинным видом воскликнул Крячко, кажется наслаждаясь некоторым замешательством референта.

Гуров поморщился, глядя на то, как ребячится его напарник, и с преувеличенной вежливостью обратился к Забуруеву:

– Извините, Роман Дмитриевич, но я что-то не возьму в толк, каким образом вы собираетесь отвечать на наши вопросы. Разве вы имеете какое-то отношение к случившемуся?

Забуруев перевел взгляд на него и невозмутимо ответил:

– Непосредственного отношения я к случившемуся не имею, но располагаю некоторой существенной информацией. Андрей Борисович мне доверяет. Недостающую же информацию, если таковая понадобится, вы сможете получить у соответствующих лиц. Здесь имеются определенные трудности, поэтому я надеюсь, что, возможно, вы удовлетворитесь информацией, которую получите от меня…

– Не надейтесь, – усмехнулся Гуров. – Информация – это такая вещь, которой всегда недостаточно. А мы, менты, вдобавок еще и любопытный народ. Все норовим поговорить с очевидцами да с потерпевшими…

– Понимаю, – наклонил голову Забуруев. – Но, может быть, сначала выслушаете меня? Предварительный разговор необходим, хотя бы для того, чтобы мы с вами наметили курс. Не стоит вести корабль на камни, если их можно обойти, верно?

– Вы намекаете, что к людям, на которых вы работаете, требуется особый – может быть, щадящий подход? Вы это имеете в виду? – спросил Гуров.

– Что ж, можно сказать и так, – с облегчением согласился Забуруев. – Приятно иметь дело с понимающими людьми.

– Взаимно, – откликнулся Гуров. – Однако перейдем к делу. Так что же вы лично можете сказать о случившемся?

Забуруев с некоторым сомнением посмотрел в сторону Крячко, одетого, по своему обыкновению, в старые джинсы и не слишком тщательно отглаженную рубашку, и сказал:

– Прежде всего хотелось бы предупредить о конфиденциальности, которую всем нам необходимо соблюдать…

– Уважаемый Роман Дмитриевич! – решительно перебил его Гуров. – О том, что мы должны держать языки за зубами, нам уже все уши прожужжали! Давайте не будем начинать сначала. Когда я прошу говорить по делу, я именно это и имею в виду. Ваша забота о репутации шефа весьма трогательна, но она, по-моему, несколько запоздала. Неприятность уже случилась. Давайте действовать, если хотите помочь своему шефу по-настоящему. Кстати, вы сейчас выступаете от имени Андрея Борисовича или Виталия Андреевича тоже?

– Скажем так, от обоих, – ответил Забуруев, проглотив пилюлю. – Но возьму на себя смелость заявить, что в данном случае позиция Андрея Борисовича более адекватна. Между нами говоря, Виталий Андреевич еще не пришел в себя после случившегося. Может быть, не следовало бы так говорить. Но он сейчас пребывает в состоянии, близком к истерике. Да и, надо признать, положение, в котором он оказался, весьма незавидное. Вы знаете, через неделю должна была состояться его свадьба с одной весьма влиятельной особой…

– Нам известно это, – подтвердил Гуров. – Как ее зовут, кстати? Ее отец – маршал Михайлевский… он – действующий маршал?

– Да, он служит в Генеральном штабе, – с почтением произнес Забуруев. – Дочь занимается бизнесом, и очень серьезным. Она в фирме, которая занимается экспортом авиационной техники. Зовут ее Лидия Степановна Полежаева. Не удивляйтесь, она уже была замужем и предпочла оставить фамилию мужа. Он у нее трагически погиб, но подробностей я не знаю. Возвращаясь же к нашей теме, надо отметить, что главная неприятность связана именно со свадьбой. Дело в том, что подробности торжеств, подарки и прочее обговаривались заранее и, можно сказать, утверждались почти на официальном уровне всеми будущими родственниками. Что поделаешь, деловые люди… У них свои обычаи, – Забуруев улыбнулся, словно обычаи начальства казались ему действительно забавными. – Теперь подарок для невесты – бриллиантовое колье, стоимостью около четверти миллиона долларов, исчезло при весьма неприятных обстоятельствах. Пропажа, согласитесь, сама по себе существенная, а тут еще несколько пикантный подтекст… Шеф был крайне раздражен. Он сразу обратился к вашему министру. Они в приятельских отношениях. Возможно, это поможет избежать огласки. Хотя, конечно, на каждый роток не накинешь платок… Но ведь если постараться провести расследование оперативно, можно избежать совсем уж катастрофических последствий, правда? – он с надеждой уставился на Гурова.

– Не хотелось бы давать опрометчивых обещаний, – сказал Гуров. – Расследование должно на чем-то базироваться. Пока мы с вами даже не восстановили картину происшедшего. Вы все время ходите вокруг да около…

– Ну что ж. Перехожу к событию непосредственно. Позавчера, двадцатого то есть мая, Виталий Андреевич решил слегка развеяться. Это был вечер в мужской компании, что-то вроде мальчишника, вы меня понимаете? В преддверии будущей несвободы, так сказать…

– И часто Виталий Андреевич слегка развеивается? – спросил Гуров.