По глазам я понял – немного не так. Играем дальше...

– Или еще хуже? Или мы дали ему готовые заряды? Кто-то из нас передал готовые заряды и технологию?

Ближе... Лопнет? Нет?

Принесли чай. На Востоке во время любой беседы принято угощать собеседника чаем, и неспроста, – правильно заваренный чай придает ясность мыслям. Правда, в чай можно и другой... травки добавить, которую на Востоке все выводят, а она растет, проклятая, и растет. Или того же – в наргиле.

Лопнул...

– Не все так просто.

– Вы сами усложняете. Ну же, помогите сами себе. Вы знаете закон распространения информации? Если я дам вам одно яблоко и вы мне дадите одно яблоко – у каждого из нас будет по одному яблоку. Если я дам вам один бит информации и вы мне дадите один бит информации – у каждого из нас будет ее по два бита. Не уподобляйтесь тем, кто допустил 9/10 в Штатах. Мы еще можем остановить кошмар.

Путилов отхлебнул чая, блаженно зажмурился.

– Не все так просто, – повторил он. – Все готовые изделия «А» на строжайшем учете, их путь от сборочного цеха и до цеха утилизации отслеживается ежесекундно. Даже те, кто это все устроил, не в силах сделать так, чтобы вывести хотя бы одно изделие «А» из-под контроля и продать его кому бы то ни было.

– Вообще-то при определенных обстоятельствах это можно провернуть, – возразил я.

– Каким образом?

– Сложно, но можно. Для этого мне потребуются гарантированные исходные позиции в одной из частей, эксплуатирующей заряды, и на заводе-производителе. Вы знаете, что такое изделие «И»?

– Нет.

– Изделие «И» – это объект, полностью имитирующий изделие «А» относительно веса, габаритных размеров, порядка приведения в боевое положение, но вместо активного вещества там инертная начинка. Мы имели дело с изделиями «И» на обучении, у нас были только некоторые образцы, ранцевого типа – и я знал людей, которые в особый период должны были занести эту штуку в «Хрустальный дворец», и на базу Оффут [66] , обезглавив таким образом противника. Но я подозреваю, что они выпускаются ко всем имеющимся на вооружении изделиям «А». У тех, с которыми я имел дело, кодовое обозначение то же самое, просто первая буква в шифре изделия не «А», а «И». Заметьте – внешне, по контрольным панелям – они один в один повторяют боевые изделия, нигде на них не написано, что это имитаторы. Если мы берем такое вот изделие «И» и начиняем его схожим по радиоактивности материалом... не забывайте, что на изделиях «А» источники излучения экранированы, потребуется материал с совсем низкой радиоактивностью. А контрольная программа на изделии «И» точно такая же, как и на боевом аналоге, один в один. На вашем месте я бы проверил специзделия, лежащие на хранении более тщательно.

Во время этой моей краткой лекции Владимир Владимирович почувствовал себя весьма неуютно... Заерзал.

– Это маловероятно.

– Но все же проверьте. И не дозиметрами. Я вам советую вот что: объявите от имени завода-изготовителя – основной у нас один – нечто вроде сервисного отзыва для внепланового контроля технического состояния изделий. И посмотрите, кто задергается. Но это на будущее. Итак, какие фотографии с той стороны реки вам привез Харон?

– Не самые лучшие. Мы знаем, что Атомстрой незаконно передал Персии технологии двойного назначения. Вы знаете, какого типа реакторы мы поставляем на экспорт, там невозможно создать ни обогащенный уран, ни оружейный плутоний. Но подданные шахиншаха всех перехитрили. Знаете, что самое важное при получении ядерных компонентов примитивным путем?

– Нет.

– Энергия. Основной инструмент обогащения урана – это центрифуга. Мы в России владеем уникальной технологией центрифугования, при которой внутренняя часть центрифуги крутится не на валу и подшипнике, а в сплошном электромагнитном поле. Тем самым количество потребной энергии для достижения одного и того же результата сокращается примерно в пять раз, и это позволяет нам почти монопольно держать рынок окиси-закиси урана и диктовать на нем цену. Несмотря на то что основные месторождения урана находятся не на нашей территории – на этом рынке мы являемся ключевым игроком. Сама технология является государственной тайной и запрещена к передаче третьим странам, даже союзникам. В конце концов – это наши деньги.

– Но ее все же передали.

– Нет.

– Уверены?

– Человек, известный как Харон, уверен, что нет. У них – обычные центрифуги. Причем не так много.

– У них уже есть изделие?

Путилов отхлебнул чая.

– Харон не уверен. Информации не так много. Возможно, и есть. Но если и есть, то только одно. Не больше. Ограничения тут не в энергии – ее у шахиншаха предостаточно, – а в типе и производительных возможностях центрифуг. Харон уверен, что бомба, которая у них есть или вот-вот появится, не плутониевая, а уранового типа, очень примитивная. Почти как первые взрывные устройства «А», которые появились в мире. Шахиншах вынужден пользоваться ограниченным количеством центрифуг, да и то переделанных из гражданских образцов. У него нет доступа к высокотехнологичным линиям атомной промышленности. Это пока сдерживает его.

– Но одна бомба у него уже может быть?

– Да. Может.

Дел можно натворить и с одной – не отмоемся. Никогда и никому мы не докажем, что распространение по миру ядерного оружия и ядерных технологий не результат государственной политики, а всего лишь частный сговор людей. Тем более если эти люди работают на престол. Особенно – если эти люди работают на престол!

– Теперь вопрос номер два – его, собственно, касается и моя информация. Кто и зачем из русских ввязался в это дело? Что, кому-то захотелось пополнить свой банковский счет? Или тут что-то другое – идейное.