Тина Бакмансон, которая пахла разницей в их с Ритой жизнях — дорогими духами, дорогим нарядным платьем, дорогим — всем, что так отличало ее от Риты. Это для Тины Бакмансон было само собой разумеющимся, она об этом никогда и не задумывалась; уверенность в том, что можешь жить как хочешь, уверенность в том, что владеешь всем по праву.

Но вот Тина Бакмансон встала и принесла одеяла, и когда Рита успокоилась, она уснула прямо в одежде на кровати Сусанны Бакмансон в чудесной комнате в Бакмансоновой квартире.

Рита проспала часов двенадцать, а когда проснулась, был уже полдень, и в квартире было совершенно тихо. Она встала и пошла по квартире, через «детский коридор», через кухню — в гостиную и библиотеку, в кабинет и прочие комнаты — по всей огромной квартире. Нигде не осталось следов праздника. Было пусто, начисто прибрано и пахло каким-то дезинфицирующим чистящим средством.

В одной большой комнате она стала ждать Тину Бакмансон. И та появилась, теперь в джинсах и рубашке, будничной одежде. Свежая и чистая, на ней тоже не осталось никаких следов праздника.

Они разговаривали, оставаясь на расстоянии трех метров, в красивой белой гостиной. Рита внимательно слушала, держась настороже, как обычно, а Тина Бакмансон, как обычно, говорила строго и высокомерно.

— Раз уж ты здесь, нам лучше договориться о правилах игры, — сказала Тина Бакмансон.

Что угодно, Тина, думала Рита. Теперь я здесь. Обо всем остальном можно договориться.

И они довели этот разговор до конца; потом Рита отправилась в душ и как следует отмылась. Она пошла в комнату Яна Бакмансона и надела его рубашку и брюки, как поступала уже в доме на Первом мысу, поскольку у них был и остался один размер.

В комнате Яна Бакмансона она снова почувствовала усталость, нырнула под одеяло на кровати Яна Бакмансона. И уснула. А когда Ян Бакмансон воскресным вечером вернулся из лагеря или похода или где он там был, она лежала в кровати готовенькая и поджидала его, как подарок.

Ян Бакмансон был рад увидеть ее и сразу к ней залез.

— Ты теперь здесь останешься, — прошептал он. — Главное, что ты приехала. Я ждал… — Ян Бакмансон уткнулся лицом Рите в затылок. В Ритины волосы.

Рита заехала в чудесную комнату. Чтобы в ней пожить.

А в Поселке она оставила: пару фотографий (прежде всего Риты-Крысы в последний день, период оборотня), вкус прелой листвы и влажной земли и горький хмельной вечер перед тем, как «мини-купер» врезался в дерево. Запах там, в лесу, запах у скалы Лоре, запах пороха, запах жареного кофе, крови, запах крови Дорис Флинкенберг. Этого не изменить и не отменить. Это все то, чего не изменить и не отменить.

И запах пожара… но вдруг другое воспоминание, противоположное: дети моря, вот они идут, белые-белые в странной ночи, когда все пришло в движение, та ли это ночь, когда нашли американку?

Но нет, это была лишь Кенни. Кенни с тлеющей сигаретой в руке, Кенни с встревоженным лицом — она подошла к ней, а потом в лесу вспыхнул пожар. Кенни в белой-белой одежде.

И она оставила за собой огонь, пожар. Коридор огня в лесу. В этом странном сне, который был правдой, Рита стояла в одном конце, а ее сестра Сольвейг в другом. Сольвейг в коридоре огня.

— Ты это сделала. Ты подожгла лес.

— Ты это сделала. Ты подожгла. Ты что, сума…

В тот последний вечер после похорон Дорис Флинкенберг, прежде чем Сольвейг пойти в душ, Рита сказала ей:

— Похоже, ты, Сольвейг, на все способна.

Потом она все бросила и убежала. Села в автомобиль Сольвейг и укатила.

Из Возвращения Королевы Озера, глава 1. Где началась музыка?

Королева Озера:Я ничего не знаю о музыке, если то, что я понимаю под музыкой, и есть музыка.

Из Возвращения Королевы Озера, глава 1. Где началась музыка?

На Ричарде Хелле была футболка, которую он порвал и продырявил в нескольких местах.Он взял фломастер и написал большими буквами на животе: «Убей меня». Малькольм, или, как его еще называли, «Маска» Макларен, увидел футболку и подумал: какая прикольная. Вполне сгодится для моего модного бутика «Секс» в Лондоне. Вот соберу тех парней, что толкутся вокруг магазина, и наряжу их в таком стиле, и получится ансамбль, назовем его «Sex Pistols».