Впоследствии - года через два - там произошли изменения и остались Сосманы и вновь приехавшая бездетная пара Шварц-Шехтман. Потом Шварц-Шехтманы уехали в Израиль и их комнату дали спортсмену, тренеру по плаванию. Вместо него там подолгу жил его друг, тоже спортсмен. А потом тренер женился, у них родился ребенок. Молодая жена часто приходила к нашей маме за всякими советами. Потом они тоже получили квартиру и, наконец, все три комнаты достались оставшимся в живых и вновь за это время народившимся Сосманам. К началу 90-х все, кто не умер, покинули страну и в квартиру вселилась молдавская семья, фамилию которых я узнать не успел.

Кв.2: Семья Шафир. Дедушка - см. отдельную главу, бабушка - его жена, их дочь с мужем по имени Мордехай Шафир, их дети - Фима и Элла. Некоторое время с ними жила еще и домработница, которая потом работала - может, и сейчас работает - в кафе на территории ВДНХ. Эта квартира была двухкомнатной.

После их отъезда в Израиль в 1991 году в квартиру вселилась сестра жилицы из третьей квартиры - Марины Левицкой, - со свом мужем, полицейским новой молдавской полиции, и со своей матерью.

Кв.3: Двухкомнатная квартира, коммунальная.

В одной комнате - одинокая бабушка Штурман, и одинокий бухгалтер Рапопорт во второй.

Бабушка Штурман любила сидеть у подъезда на маленькой коричневой деревянной скамеечке. Она была полной и доброй. К ней иногда приходил сын - одноногий инвалид, с пластмассовой ногой-протезом. Часто он оставался ночевать. У бабушки Штурман был телевизор, поэтому я иногда заходил к ней "на телевизор", пил чай. Это было принято.

Раньше бабушка то ли была портнихой, то ли просто подрабатывала шитьем - не знаю, но, во всяком случае, однажды она сшила моему старшему брату Павлику на заказ рубашку из зеленой, точнее, салатовой, ткани. Павлик тогда играл в школьном джаз-оркестре, и всем оркестрантам надо было иметь одинаковые рубашки. В те времена, видимо, было трудно просто купить одинаковые и модные рубашки. Легче было купить одинаковую ткань и сшить рубашки на заказ.

Потом бабушка Штурман - а она, кстати, была родной бабушкой моей одноклассницы Клары Штурман, - умерла, и в ее комнату вселилась пара пожилых евреев: дед Михайло, как он себя называл, и его жена.

После смерти Рапопорта в его комнату вселилась девушка-инвалид Марина Левицкая. У нее были парализованные ноги и она могла передвигаться только на костылях - и то с трудом. Когда вторая комната освободилась в результате смерти деда Михайлы и его жены, Марина заняла всю квартиру, прописав к себе и свою мать из деревни. В это время Мариночка (дети во дворе называли ее довольно грубо - Хромоножка) уже работала нотариусом. Потом у нее появились дети - две дочки. Потом там же появилась ее сестра, впоследствии, после отъезда Шафиров в Израиль, въехавшая во вторую квартиру.

Говорят, что впоследствии Мариночка, будучи весьма энергичной особой баллотировалась в Президенты Молдовы, являясь лидером какого-то политического движения.

Второй этаж.

Кв.4 Трехкомнатная. Семья Куля. Глава семейства - Александр Иванович (?) Куля. Он был заместителем министра финансов МССР. Весьма достойный и уважаемый человек.

Мне запомнился один эпизод летом 1981 года, когда Андрюше было, наверное, месяцев шесть-семь. Я только уложил его в коляску, стоявшую возле подъезда, и собирался идти с ним гулять. В это время из подъезда вышел Александр Иванович. Ему тогда было 82 года. Он с интересом заглянул в коляску, что-то сказал, приличествующее случаю, и отправился по своим делам. А я в этот момент подумал - как невелики, в сущности, временные отрезки, воспринимающиеся, тем не менее, как целые эпохи. Вот человек, родившийся в прошлом веке, взглядом как бы передал эстафету моему сыну. Когда мой сын вырастет, для него людьми из далекого прошлого, почти мифическими существами будут люди, жившие, скажем, до революции. И не будет он помнить, что летом 1981 года с ним просто-напросто общался человек из XIX века. Александр Иванович умер, кажется, году в 1982.

Жена Александра Ивановича - Софья Петровна, домохозяйка, очень милая, скромная и приветливая женщина. Младший сын Юра, и старшая дочь. Она, впрочем, уже была замужем за военным летчиком, они жили где-то не в Кишиневе. Правда, часто приезжали со своими детьми - сыном Сашей и дочерью Наташей.

Юра отслужил четыре года во флоте, закончил филологический факультет, работал на киностудии Молдова-Фильм. Женился на девушке по имени Валя. У них родилась дочь Дана (Даниэлла), очень талантливая художница. Сейчас часть подъезда расписана ее пейзажами.

Кв.5. Двухкомнатная. Язловецкие.

Антонина Моисеевна Язловецкая, вдова главного редактора газеты "Советская Молдавия" с сыном Игорем. Насколько я помню, они сюда въехали уже после смерти их отца.

Антонина Моисеевна*) была женщиной яркой, веселой, жизнерадостной. Очень рано овдовев, она так и не вышла замуж, вырастила сына одна. Работала в редакции "Советской Молдавии", в отделе писем. Часто принимала гостей - она была очень гостеприимной и хлебосольной. Готовила прекрасно и уделяла этому очень серьезное внимание.

Игорь закончил химический факультет Кишиневского Госуниверситета, очень был увлечен наукой, стал кандидатом, а потом и доктором наук.

Увлекался спортом - хорошо играл в настольный теннис, катался на велосипеде. Женился он на Вере Говорковой, у них родился сын Гриша. Некоторое время они жили все вместе и им было нелегко.

Потом Игорь получил квартиру - в районе Аэропорта - и Антонина Моисеевна долгое время жила одна. Умерла она, кажется, году в 1997.

Кв.6. Двухкомнатная. Здесь жили Гершковичи. Симха Пейсахович и его жена Мария Марковна с дочерью Тамарой. Роль этой семьи в моей жизни столь велика, что я об этом надо писать отдельно. Если коротко, то Мария Марковна Гершкович была подлинным кошмаром моего детства. Отличаясь крайней степенью возможной человеческой злобности она беспричинно изводила всех, кто с ней соприкасался. Я был не единственной, но одной из постоянных мишеней для ее придирок, угроз, оскорблений и запугиваний.