Огорчала Аманду только Луиза. Она по‑прежнему держалась с матерью отчужденно и даже враждебно и почти не разговаривала с ней. Однажды Аманда, не выдержав, поделилась своими грустными мыслями с Джеком, и он поспешил успокоить ее.

— Вот увидишь, Лу сумеет с собой справиться, — сказал он уверенно. — Луиза вовсе не такая плохая, какой хочет казаться. У такой матери, как ты, просто не может быть скверных дочерей. Луиза ужасно тебя ревнует, но это пройдет. Скоро пройдет.

На самом деле он вовсе не был в этом уверен, но ему не хотелось расстраивать Аманду. Он и так делал все, что было в его силах, чтобы отвлечь ее от возможных грустных мыслей. К счастью, Аманда вступила в такой период, когда она была почти не способна задумываться о чем‑то, кроме ребенка. Ей хотелось покупать для него распашонки, комбинезончики, игрушки, соски и прочие милые мелочи. Ими были забиты уже все кладовки в ее доме, но каждое утро, если только ей не нужно было ехать к врачу, Аманда отправлялась по магазинам, и Джек старался ее сопровождать.

— Что подумают обо мне люди? — восклицал он в комическом отчаянии, сгружая на заднее сиденье своего «Феррари» новую порцию памперсов. — Я действительно становлюсь похожим на счастливого деда. Ведь мне никто не поверит, если скажу, что я и сам еще способен делать детей!

В самом деле, каждый раз, когда он выезжал с Амандой за покупками и вдруг встречал кого‑то из знакомых, ему приходилось говорить, будто они собирают «приданое» для внука. Что еще он мог сказать? Ведь не будешь же объяснять каждому, в какую запутанную и сложную ситуацию они попали?

— А на кого в таком случае похожа я? — спросила однажды Аманда, поглаживая свой выступающий живот. — На жену Пола? На твою дочь?

— Ты похожа на мою жену, — неожиданно серьезно ответил он. — Кстати, я давно хочу тебя спросить: как насчет того, чтобы оформить наши отношения официально? Это можно легко устроить, как ты думаешь?

Но Аманда только улыбнулась. В последнее время она слышала подобного рода предложения довольно часто и знала, что Джек говорит серьезно, но не обращала на них особенного внимания. Сейчас она могла думать только о ребенке — все остальное отступило для нее на второй план.

Впрочем, в Джеке она по‑прежнему нуждалась настолько, что даже брала его с собой на регулярные медицинские осмотры. Первый осмотр чуть было не прикончил его; на протяжении всего времени, пока они ожидали приема, Джек сидел, закрывшись газетой, и притворялся, будто они с Амандой незнакомы. Уши у него пылали. Кроме него, в приемной не было ни одного мужчины, но хуже всего было другое. За исключением Аманды, все до одной пациентки гинекологического кабинета выглядели не старше четырнадцати лет, и Джек на мгновение вообразил, будто он попал в летний лагерь для несовершеннолетних матерей.

— Я туда не пойду, — шепнул он, когда, как ему казалось, на него никто не смотрел.

— Не глупи, — так же шепотом ответила Аманда. — Они только послушают сердце — и все. Знаешь, это просто удивительно — слышать, как в тебе бьется второе сердце.

— Да? — Джек осторожно выглянул из‑за «Лос‑Анджелес таймс», но тут же спрятался обратно. В приемной появился новый персонаж — худощавый, вихрастый паренек в голубых джинсах и майке, который выглядел лет на двенадцать. Скорее всего это был актер‑подросток, исполняющий в Голливуде роли детей.

«Господи, — пронеслось у Джека в голове, — этому‑то что здесь надо?!»

— Лучше ты мне потом все расскажешь. Я подожду тебя в машине, — твердо сказал Джек, но, когда он попытался встать, у Аманды сделалось такое потерянное и жалобное лицо, что он, скрипнув зубами на всю приемную, поспешно сел обратно.

В довершение всех несчастий паренек в голубых джинсах спросил у Джека, первый ли это у него ребенок.

— Мои дети старше вас, — жалобно ответил Джек, на что юноша жизнерадостно сообщил, что ему уже двадцать три и что у них с женой уже двое.

— Будет двое, — поправился он и тут же добавил, что в прошлом году у него появился еще один сводный брат, поскольку его отец женился в четвертый раз.

— Папаше недавно стукнуло шестьдесят пять, — с гордостью пояснил двадцатитрехлетний мальчик. — А мачехе нет еще и сорока.

— Ну и как он это пережил? — агрессивно поинтересовался Джек.

— Нормально. — Юноша пожал плечами. — Они два года никак не могли завести детей, потом отец пошел в клинику, и там сделали все, что надо. Ребенок из пробирки — слышали про такое? Это про моего братца…

— Да, ваш отец — настоящий счастливец, — заметил Джек, криво улыбаясь. — Знаешь, — шепнул он Аманде, — мне кажется, весь мир сошел с ума. Я просто не могу себе представить, чтобы шестидесятипятилетний старик захотел иметь детей. Да еще так сильно, чтобы пойти в клинику и сдать сперму на искусственное оплодотворение. Дети рождаются из пробирки — подумать только! По крайней мере мы, когда делали нашего маленького, хотя бы получили удовольствие.

— Хочешь попробовать еще разок? — так же шепотом отозвалась Аманда, и Джек страдальчески закатил глаза.