Почему?

Может быть, ему просто показалось. Так бывает, когда погаснет и вновь зажжется свет в комнате. Этого мгновения достаточно, чтобы оставить сомнение — было или не было темно?

Ему надо знать.

Брюс подъехал к обочине рядом с магазином. С момента, когда они высадили Бесс, Марго не проронила ни слова. Всего несколько минут, но даже это внушало подозрения.

Он повернулся, чтобы посмотреть на нее.

— Что-нибудь не так, Марго?

Весь остаток вечера ее била нервная дрожь, самообладание ускользало, она теряла контроль над ситуацией.

Марго принужденно улыбнулась.

— Что может быть не так? Моя дочь и ваш сын только что вступили на путь, в конце которого совершается великое таинство жизни, главное ее чудо.

Улыбка ее ширилась, а глаза ускользали от его глаз.

— А вы проявляете удивительные способности в итальянском, хотя меньше месяца назад посчитали бы это невозможным чудом.

Он потянулся к ней.

— Нет, чудо здесь, в вас.

Это не воображение. Она вздрогнула и отпрянула. Эта ее реакция расстроила его и огорчила.

Но он продолжал, притворившись, что ничего не заметил:

— И вы не правы.

Яростно сопротивляясь поднимавшемуся в ней смятению, она пыталась быть спокойной.

— Иногда можно себе это позволить.

Голос не выдал ее, веселый и насмешливый. Может, актерские способности выручат ее и на этот раз?

— Так в чем я не права?

«Я хочу ее, — подумал он. — Хочу так сильно, что себя не узнаю. Не вижу, не слышу и не ощущаю ничего, кроме нее».

— В том, что ребенок — величайшее чудо жизни.

— А что тогда? — От его взгляда она таяла и леденела одновременно.

— Любовь. — Очень медленно он провел пальцами по такой мягкой, шелковистой ее щеке. — Чудо в том, чтобы найти свою любовь. Марго, я...

Тревога в ее душе теперь разрасталась, возвещая об опасности слишком близкой, слишком страшной. Она не желает это слушать.

Надо уходить, пока она в состоянии.

— Уже поздно, Брюс. Я устала, вы ведь не будете возражать, если мы отменим урок? Вы так хорошо продвинулись вперед, что вряд ли вам нужны дополнительные занятия.

Она говорила так быстро, словно от чего-то спасаясь. От кого-то. Он поймал ее за руку, не давая ускользнуть. Бледность на ее лице никак не связана с лунным светом.

— Марго, что случилось?

Она бы просто оттолкнула его руку, сбежала, но уж слишком похоже бы было на мелодраму. И трусливо. Она не хочет быть трусихой, она может решать все сама. Без ее разрешения ничего происходить не должно. Вот и вся проблема.

— Ничего не случилось, — сказала она. — Брюс, перестаньте задавать вопросы, позвольте мне уйти. Я просто...

С отчаянным усилием он пытался понять, что происходит с ней. Ему до сих пор это давалось с трудом.

— Что-то в связи с тем, что вы станете бабушкой?

Она начала было отрицать, но внезапно увидела выход. Если она согласится с его предположением, то он будет удовлетворен и перестанет расспрашивать.

— Возможно. — Она помедлила, прислушиваясь к своему сердцу. — Известие сильно меня поразило. Мелани — это один из самых замечательных фактов моей жизни. Просто... — она перевела дыхание, — жизнь кажется такой длинной, но так быстро проходит. Никогда не думала, что мне суждено выступать в таком качестве.

Он мог это понять. Новость и в нем задела струны, о существовании которых он не подозревал. Не предвидел своей реакции. После многих лет, в течение которых он ощущал свою старость, он неожиданно почувствовал себя молодым. Благодаря ей.

— Но это естественный ход жизни, — Брюс улыбнулся, — и любви.

Марго удалось взять себя в руки. Ее чувства опять надежно запакованы и скрыты от посторонних глаз. Опасное мгновение миновало, причина для паники оказалась ложной. Подтверждать истинность своих переживаний, похоже, не придется. Брюс все равно скоро уедет во Флоренцию, а ей надо бы переговорить в фирме «Даталинк» относительно новой работы в Ницце, со следующего месяца.

Все уладилось.

Глубоко вдохнув, она улыбнулась ему.

— Да, конечно. Это все моя глупость и тщеславие.

— Тщеславие ни при чем, — сказал он. — Никому не хочется стареть.

— Моя тетя Элайна, будучи уже в возрасте, говорила, что люди прощают ей то, что никогда не позволили бы более молодым.

Он удивленно приподнял брови.

— Что именно?

Она вспомнила, какой Элайна была веселой, живой. Всегда служила примером для нее, показывая, как надо жить, радуясь жизни.