Графиня быстро вышла из комнаты и через несколько минут вернулась в сопровождении горничной, которая несла в руках целую охапку одежды. Она положила ее на кровать, и графиня показала племяннице платье — бархатное, того же зеленого цвета, что и глаза Шарлотты, отделанное скромной вышивкой в виде серебряных гирлянд. Она приложила его к фигуре Шарлотты, прикинула ширину плеч, объем талии и радостно сообщила:

— Так я и думала! Она чуть меньше меня ростом и немного тоньше. Достаточно будет немного убрать в талии и немного подшить низ, а смотрится великолепно. Точно так же пусть подошьют второе, и все нижние юбки. С зимней накидкой у нас никаких проблем не будет. А вот что у нас с обувью?

Графиня сбросила с ноги туфельку и подтолкнула ее Шарлотте, чтобы та примерила. Та надела, болезненно сморщилась и с огорчением вздохнула:

— Маловата.

— Подумать только! А ведь вам еще расти и расти! Неужели вы порадуете нас ступнями солидных размеров, которые так подходят придворным дамам, поскольку они очень много времени проводят стоя, но в которых так мало изящества? К счастью, у вас прелестные ручки, и они станут еще прелестнее, как только вы избавитесь от уродливых царапин. Ну так что же нам делать с туфлями?

— Заказать вашему сапожнику, — предложила Маргарита и отправилась за листком бумаги и карандашом, чтобы обвести контур ступни Шарлотты.

Было решено, что, пока сапожник не сошьет туфли, девушка походит в старых, тем более что Маргарита заботливо привела их в порядок.

На следующее утро к карете привязали небольшой сундук с вещами Шарлотты, и девушка, с ног до головы одетая во все новое, в беличьей шубке с капюшоном, устроилась в карете рядом со своей тетей, графиней де Брекур. Карета тронулась и повезла ее навстречу новой, неведомой жизни.

Обе сидели молча, переживая каждая по-своему это значительное и решающее мгновение. Мысли девушки были радужными: она надеялась, что в будущем ее ждет что-то более интересное и увлекательное, чем однообразная и суровая монастырская жизнь. Ее немолодая спутница была настроена более скептически. Вот уже два дня она находилась в постоянном ожидании, что за юной беглянкой вот-вот приедут и увезут ее в неизвестном направлении. Теперь, когда карета на приличное расстояние удалилась от замка, графиня едва верила в удачу. Она трепетала от страха, когда они проезжали по сен-жерменскому мосту, что протянулся между Старым и Новым королевскими замками, и поэтому всегда тщательно охранялся. Это место было чрезвычайно опасным — даже беззаботная Шарлотта почувствовала нечто вроде беспокойства. И только миновав Нантер, графиня вздохнула свободнее. До столицы отсюда было рукой подать, и она принялась снова рассказывать Шарлотте о тонкостях придворного этикета. К этим советам она присовокупила и несколько наставлений совсем иного рода.

— Прежде чем мы отправимся в Пале-Рояль, — сказала она, — я покажу вам наш особняк в квартале Марэ. Он совсем недалеко от дворца принцессы. Двери его всегда открыты, и вы всегда сможете найти там помощь. В случае опасности он может послужить вам и убежищем. Об этом особняке заботится Мари-Бон, сестра Маргариты, и ее муж. При необходимости они сумеют о вас позаботиться.

Карета въехала в Париж через заставу Сент-Оноре, самую близкую к Пале-Роялю. Мадам де Брекур показала его Шарлотте, пока карета следовала по длинной улице, в конце которой высилась крепость с массивными стенами и круглыми башнями.

— Это Бастилия, — сообщила она. — Удобный ориентир, чтобы не заблудиться.

Они проехали еще минут десять, и графиня указала правой рукой на большую красивую церковь, очевидно, принадлежащую какому-то монастырю.

— Собор Святого Людовика и монастырь иезуитов. Наша улица как раз напротив этого монастыря, — добавила она.

А кучер тем временем свернул налево и остановился возле дверей красивого дома, украшенного античными маскаронами. Рядом с ним стоял великолепный особняк, во дворе которого спокойно могли разъехаться две кареты.

— Особняк Керневуа, — пояснила графиня, — его еще называют Карнавале [11] , в нем вот уже два года живет маркиза де Севинье, моя близкая подруга. На ее помощь вы тоже всегда можете рассчитывать. Хотя я опасаюсь ее длинного и острого язычка. А теперь вернемся и поедем в Пале-Рояль. Не годится заставлять ждать герцогиню Орлеанскую. В Прюнуа я собираюсь вернуться только завтра утром, так что успею рассказать о вас и своей домоправительнице, и маркизе. И тогда я буду совершенно спокойна за вашу участь.

Но до спокойствия было еще очень и очень далеко. Едва ли прошел час после отъезда графини, как отряд конных жандармов ворвался в Прюнуа. Жандармы тщательно осмотрели весь дом, от чердака до погреба, под громоподобные проклятия Маргариты, которую обычно не так-то легко было вывести из себя. Само собой разумеется, они никого не нашли и уехали, бормоча извинения и ссылаясь на приказ, который вынуждены были выполнить. Графиня де Брекур оказалась права: пренебрегать знакомством Марии-Жанны де Фонтенак с воспитательницей незаконных детей короля было никак нельзя.