Шрифт:
Джек смотрит, как пурпурный закат за рекой снова оттесняет Саскватч в темноту.
Глава 4
Я живу в большом городе, в особняке. Я лежу в постели на синтетической подушке и думаю, как хрупко все живое. Я чувствую это. Все живое. Даже то, что считаешь самым прочным на свете, вдруг оказывается очень хрупким. А люди еще и стреляют, летают на самолетах и прыгают с верхотуры. Мне нужно понять, насколько хрупок весь мир. Тогда я смогу ему как-то помочь.
Привет, братан!
Мы тут спелись с одним парнягой-рекламщиком по прозвищу Спанки. Выглядит так, будто вот-вот обосрется. То есть чумной какой-то. Можно терпеть, но в небольших дозах. И все-таки мне кажется, он нам сигналит. Типа, нужно познакомиться с ним поближе. Не знаю почему. Сигналит, и все тут. Мэтт не против, вроде как он знал его там, по ту сторону, и меня тоже знал. И я его, наверное. Рассказал бы ты нам о старом уровне, а то я ни черта не помню.
После тех уровней никак не привыкну кое к чему. Я не в своей тарелке, потому что Мэтт сказал, что был моим любимым рок-музыкантом до того, как я попал на новый уровень [22] .
22
Уровень, о котором пишет Джек, — часть измерения под названием Розовое. В этом измерении нет привычного нам линейного времени, и уровни молено «тасовать». Это ребята и учатся делать, чтобы путешествовать в пространстве и времени. Наука сложная, и у них еще не все получается.
Хорошо, что сейчас он тут, мы можем друг о друге заботиться. Но надо бы узнать друг друга получше. Может, забалдеть вместе? С ним не скучно, но вообще чувак припыленный, квасит не в себя. А еще мы оба забыли почти все, что было до путешествия.
Кстати, мы как раз взялись вербовать народ на курсы по выходу на уровень-2. Ты мне эту идею подал, так и сделаем: будем собирать их на маленькие сейшны, типа по-соседски, и рассказывать, куда мы их хотим взять. Лучше говорить все как есть, правда? Знаешь, я уже раз пробовал. Тут неподалеку был «счастливый горшок» — это такая вечеринка, когда каждый приносит свой горшок с… едой, а ты с чем подумал? (Ха-ха.) Так вот, пришли мы на этот «горшок» и все им как есть расписали. Причем народу дико понравилось. Половина ребят вообще признались, что всю жизнь только этого и ждали. Просто, как пятью пять: все записались, сдали деньги и все такое.
Будем продолжать в том же духе. Жди писем. А пока мы поснимаем кинчик.
Слушай, что мы под киношников косим — самое то, на пятерочку. Только зря ты нас умно выражаться не выучил. Хотя не страшно, мы как раз на фоне всех этих тупарей классно смотримся.
Тут я всякие сценарии придумываю и потом рассказываю голубому рекламщику. Надеюсь, он не станет меня совращать. Ничего, справлюсь.
Эй, брательник, может, поснимаем вместе, когда вернемся? Было бы круто. Есть у меня одна идейка под кодовым названием «Немо». Напишу попозжее.
Ну ладно, пока все. Никто не вломится в передачу? Хотя у тебя все схвачено, ты ж у нас умняга Ну, чао.
Мир тебе!
Джек.
Глава 5
На улице почти сумерки. Свет хороший, но его мало. Некоторые жители Саскватча не выключают дома свет даже днем, чтобы не жить в потемках. В темноте человек склонен к самокопанию, а от этого и застрелиться недолго. Нам не хватает света, очень не хватает. Может, поэтому здесь так много специалистов по освещению.
Умелое телевизионное и сценическое освещение — вот что сделало Саскватч родоначальником инфорекламы. Это уж потом в игру вступил Лас-Вегас. Кроме нас, мало кто прячется от дождя в душных залах и снимает ролики. Кроме нас, мало кто сидит дома и их смотрит.
Ух ты! Только что позвонил Джек! О боже, он сказал, что придет с Мэттом на барбекю! Спайк [23] на велосипеде заехал к ним и передал, чтобы они мне позвонили (у них ведь нет телефона). Спайк легко согласился: как я понимаю, у них там куча травы, значит, есть что стрельнуть. Он это дело любит.
23
Спайк — веселый рекламный ведущий-любитель. Он мечтает о славе, а пока она не пришла, глушит кофе эспрессо в центральной кафешке. Для своих лет он ростом не вышел и очень из-за этого переживает. Недавно он снялся крупным планом, чтобы рассылать фотографии рекламным режиссерам, но признался мне, что на кастинги ходить боится: а вдруг подумают, что ему пятнадцать? Мне не пятнадцать! — говорит, сжав зубы, словно это трагедия всей жизни. Наивный: некоторые на его месте были бы вне себя от счастья. Но он всегда выглядел на пятнадцать, и даже сейчас, когда ему стукнуло двадцать шесть, кажется этаким милым светловолосым пятнадцатилеткой. Ты уж извини, Спайк. От многозначного англ. слова spike, обозначающего небольшие острые предметы, в т.ч. «молодая скумбрия» и «неразветвленный рог молодого оленя».
Меня только одно тревожит: а вдруг Мэтт завтра работает на бензоколонке? Вот облом будет! (Это словечко я от них подцепил.) С другой стороны, тогда они не устроят очередной спектакль. И не поставят меня в неловкое положение перед друзьями. Не будут говорить «типа», курить травку и целоваться без любви. Только почему-то я даже хочу оказаться в неловком положении.
Я пристрастился к ощущению неловкости, вот что! Как они, наверное, пристрастились к своей травке. Это я только что понял.
Интересно, у всех так?
Все, больше о Джеке писать нечего. Жду новых событий.
В центре города, у бара «Келли», я неожиданно встретил Мэтта.
Похоже, он потихоньку становится алкоголиком. Не будь он так молод, я был бы в этом уверен. В детстве Мэтт занимался профессиональным лыжным спортом. Интересно, бил ли его отец? Кто-то наверняка бил: уж очень он беспокойный. А если и нет, то теперь он бьет себя сам.
Мэтт говорит, что его отец пишет книгу:
— Трактат о розовом цвете. Мой предок кропает ее всю жизнь и никак не может закончить. Он вообще странный. Говорит, что это цвет отеля «Беверли-Хиллз», где он часто бывает. И цвет внутриутробный, in utero [24] .
24
Мэтт просто подшучивает над Спанки, предполагая, что упоминание о женских интимных органах вызовет у того неловкость. Предположение оказалось верным. К тому же ему нравится вводить других в заблуждение каким-нибудь замысловатым образом.