— Я понимаю.

Джексон произнес эти два слова с таким трудом, что оставалось только удивляться, как он вообще сумел выдавить их из себя. Кейси понимала, насколько это для него неожиданно. Но он должен понимать и то, что ее саму такая ситуация тоже не радует.

— Я не хотела знать, как зовут отца моей дочери, — сухо сказала она. — Этот человек не интересовал меня ни тогда, ни сейчас. Я обратилась в клинику искусственного оплодотворения не потому, что мне были нужны длительные отношения с кем-либо. Я просто хотела ребенка.

У него на щеке задергался мускул.

— И вы узнали об этом месяц назад?

— Да.

Джексон побарабанил пальцами по столу.

— Почему вы так долго собирались сказать мне об этом?

Несмотря на ровный тон и тихий голос, Кейси без труда уловила ярость, прозвучавшую в его словах. Она отхлебнула давно уже остывший кофе и с видимым отвращением проглотила.

— Если честно, я вначале решила совсем ничего вам не говорить. Но вскоре поняла, что вы имеете право знать, что являетесь отцом Миа.

— Вы сомневались?

— А почему бы мне не сомневаться? — парировала Кейси. — Само по себе то, что хакер взломал компьютерную сеть в клинике, не означает, что он сделал все правильно. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — К тому же вы определенно не похожи на отца, которого я хотела бы для своего ребенка. Обратившись в «Мандевиль», я специально указала, чтобы мне ввели сперму ученого.

На мгновение его лицо приняло оскорбленное выражение, затем он коротко усмехнулся и покачал головой.

— Почему?

— Я хотела, чтобы мой ребенок стал умным.

Джексон пристально смотрел на нее.

— Я окончил университет с отличием.

— По участию в вечеринках? Или по женщинам?

— У меня, как ни странно, степень магистра по бизнес-управлению, но вас это абсолютно не касается.

Благодаря своему расследованию Кейси уже знала о его достижениях, но ей также было известно, что именно Джексон считает самым главным в жизни. И это была вовсе не интеллектуальная деятельность.

— Сейчас это не имеет никакого значения, — вздохнула Кейси. — Я люблю свою дочь, и мне все равно, кто ее отец.

— И все же, как только вы узнали, что ее отца зовут Джексон Кинг, сразу пришли ко мне, — возразил он. — Так какова же все-таки цель этой короткой встречи? Чего вы, интересно все-таки знать, от меня хотите? Денег? — Он потянулся к нагрудному карману своего пиджака и вынул оттуда черный кожаный бумажник. — Сколько вам надо? Ищете материальную поддержку для ребенка? Вы все затеяли ради этого?

— Как банально! — процедила Кейси, чувствуя, как внутри потихоньку разгорается огонь ярости. — Конечно, вы полагаете, что все из-за денег. Вы ведь именно так смотрите на вещи, не правда ли? Но я уже говорила: мне от вас ничего не нужно.

— Я вам не верю.

У Кейси перехватило дыхание, и она от души пожалела, что рассказала ему о Миа.

— Можете думать все, что вам угодно: в этом я не могу вам препятствовать. Наш разговор окончен.

Повернувшись, она расстегнула ремень на детском стульчике, взяла Миа на руки и, крепко прижав малышку к себе, встала. Она поступила правильно и теперь может забыть о Кинге и сосредоточиться на ребенке.

— Я подумала, вы имеете право знать, что помогли родиться на свет такой замечательной девочке, хотели вы этого или нет, — произнесла она так, что в каждом слове слышалось отвращение. — Но теперь я вижу, что ошибалась. И все-таки не волнуйтесь, Джексон. Миа никогда не узнает, что ее отец так мало думал о ней.

— Это правда? — Он улыбнулся, глядя на нее снизу вверх. — Что же вы скажете ей обо мне?

— Скажу, что вы умерли, — тихо ответила Кейси.

Джексон шел вслед за Кейси — она всего на шаг или два опережала его, — весь во власти необузданных эмоций. В тридцать один год он стал отцом. Отцом маленькой девочки, которая вот уже почти год живет на свете, а он об этом даже не подозревал. Ну и что, черт побери, делать человеку, когда ему становится известно такое?

Его взгляд приклеился к Кейси, которая быстро шагала к автостоянке. Джексон не мог не залюбоваться девушкой. Джинсы обтягивали ее ноги и ягодицы, словно вторая кожа, и в нем мгновенно проснулось желание, которое затмило бурлившую в нем ярость.