– Да точно ли ожидают вас там так нетерпеливо? – насмешливо спросил Мобрейль.

– У меня малютка-сын, Андрэ, которого я оставила на попечение своей прислуги; он может проснуться и позвать меня. Я должна спешить домой; не удерживайте меня долее!

Мобрейль вынул из кармана изящные часы, посмотрел на них и сказал холодным тоном:

– Я не могу возвратить вам свободу раньше пяти – шести часов.

– Почему же, Бог мой?

– О, этот срок необходим хорошему экипажу, чтобы достичь первой почтовой станции, а следовательно, чтобы далеко опередить возможную погоню!

– Что вы хотите сказать? Про какой экипаж, про какую отсрочку толкуете вы? – Люси дрожала, предчувствуя новую опасность, которая не приходила ей в голову. Воспоминание о ребенке промелькнуло у нее в голове. – О, нет! – пробормотала она. – Это невозможно! Это было бы чересчур ужасно!

Между тем Мобрейль продолжал ледяным тоном:

– Я говорил вам сейчас о необходимой разлуке: я предполагал, что вы покинете Шарля Лефевра хотя бы на некоторое время, чтобы последовать за своим ребенком…

Люси вскрикнула, бросилась к Мобрейлю и воскликнула:

– Мой сын! Зачем говорите вы о моем сыне? Где он? Я хочу видеть его!

– Вы увидите его, когда вам будет угодно, но не раньше указанной мной отсрочки.

– Граф, ради Бога… послушайте; я не притворяюсь более сильной, чем есть на самом деле, я перехожу к мольбам. Разве с моим сыном произошло несчастье? Где он?

– В настоящую минуту ваш ребенок – о, доверенный надежным рукам! – не подвергается никакой опасности, могу вам поклясться! Он находится на пути из Парижа в Калэ. Завтра вечером его доставят в порт, а оттуда переправят в Англию.

Подавленная Люси упала в кресло, бормоча: «Сын мой! Вы похитили моего сына… О, это ужасно!» – а потом, снова вскочив на ноги, крикнула Мобрейлю:

– Ведь это неправда? Сознайтесь! Это новая ложь, нарочно выдуманная вами! Вы хотите напугать меня, подвергнуть испытанию! Скажите мне, что мой сын не похищем. Чего вы добиваетесь? Денег?

– Может быть!

Люси с ужасом посмотрела на Мобрейля и сказала упавшим голосом:

– Вы хотите за деньги вернуть мне моего сына? Посмотрим… Сколько вам нужно? Назовите скорее сумму и ведите меня к нему!

– Это нельзя устроить так скоро, – возразил Мобрейль. – Я сейчас объясню вам, в чем дело. Повторяю, что ваш сын не подвергается никакой опасности, что его понадобилось только удалить от вас на несколько часов; но если вы образумитесь, то мы оба отправимся к нему послезавтра или же вы можете поехать одна по данному мною адресу в Англию и там обнимете вашего ребенка.

Люси облегченно вздохнула; в ее сердце проникла слабая надежда. Ее Андрэ не грозила непосредственная опасность, она может найти его! Но какой ценой? Она вздрогнула, вспомнив, что этот низкий Мобрейль, имевший раньше на нее виды, мог потребовать в виде выкупа за малютку любви, которая ужасала ее как преступление и одна мысль о которой казалась ей невыразимо отвратительной. Молодая женщина' не смела ни о чем спрашивать того, кто тиранил ее с таким хладнокровием, и замолчала.

Однако Мобрейль продолжал:

– Так как вы немного образумились и с вами можно поговорить теперь толком, позвольте мне напомнить вам те условия, в каких находитесь вы, ваш ребенок и Шарль Лефевр. Император Наполеон из благодарности к своему другу и верному слуге Лефевру, храброму генералу, пожаловав его титулом герцога Данцигского, назначил ему прекрасное обеспечение в виде двух миллионов франков дохода, постоянного и неотъемлемого, верное богатство. Ведь вам это известно не так ли?

Люси пролепетала чуть слышно в ответ:

– Я не вижу, какое отношение может иметь это богатство маршала ко мне и моему сыну.

– Мы сейчас дойдем до этого, – ответил Мобрейль. – Этим императорским майоратом не могут распоряжаться по произволу ни маршал, ни его жена, герцогиня Данцигская. По закону он переходит по мужской линии от одного наследника к другому навсегда, то есть после маршала Лефевра – к его сыну Шарлю, а после Шарля – к его внуку, вашему сыну Андрэ… при одном условии, однако, если ребенок будет признан законным сыном Шарля Лефевра. Вы слышали? Вы поняли ясно?

– Да! Но к чему вы клоните?

– К тому, что для этого нужно или чтобы Шарль Лефевр женился на вас и признал прижитого от вас ребенка, или же… – Мобрейль не договорил и внезапно задал вопрос: – Как вы думаете, Шарль Лефевр расположен к женитьбе на вас и к признанию вашего сына?

– Его намерения неизвестны мне.

– Но я знаю их, – сказал Мобрейль. – Пока будут живы его отец и мать, не может быть речи о браке между вами; после них Шарль получит в наследство большое состояние; он будет иметь прекрасное положение при дворе потому, что его величество Людовик Восемнадцатый оказывает большой почет этому сыну маршала империи, чуждому всякого бонапартистского влияния и предубеждения и, по-видимому, приверженцу законной монархии. Таким образом, весьма сомнительно, чтобы вы когда-нибудь стали законной женой Шарля Лефевра, а ваш сын Андрэ – наследником майората.