Но остановить движение уже было невозможно. Спустя два года состоялся новый судебный процесс (II Мармарошский). Подсудимых обвинили в государственной измене, подвергли избиению. Некоторые из крестьян сошли от пыток с ума. Тридцать два человека были снова приговорены к тюремному заключению. Приводя все эти факты, Галан разоблачает клерикальных и националистических писак, утверждавших, что «уния несла свет западной цивилизации», — нет! — «цивилизацию» виселиц, «свет» пожаров, камеры пыток несли униаты украинскому народу.

Захватническим планам врагов народа не суждено было осуществиться. Пятидесятилетие установления унии народ встретил освободительной войной под предводительством Богдана Хмельницкого. Вместе с польской шляхтой были изгнаны и ненавистные народу униаты. 8 января 1654 года историческая Переяславская рада, выражая волю всего украинского народа, объявила о воссоединении Украины с Россией. «Из замысловатых планов врагов Руси почти ничего не вышло, — пишет Галан в памфлете „Довольно!“. — …Гора родила мышь. Униатская церковь, церковь измены и продажничества, под охраной полицейского оружия, нашла пристанище лишь на землях Галиции, в Холмщине и частично в Белоруссии».

Памфлет «Что такое уния» является серьезным научным исследованием. Анализ источников, которые изучал Галан, свидетельствует о необыкновенно большой и кропотливой работе, проведенной писателем. Документы, использованные им в главах «Первые предатели», «Голос православных», «Брест», «Террор», «Униатский святой», «Путь мученичества народа», говорят о глубинном знакомстве Ярослава Александровича с исторической литературой. Здесь использовано сочинение М. Кояловича 1850 года «Литовская церковная уния» и изданные в 1889 году «Записки о Московской войне» Гейденштейна, где Галан почерпнул ряд сведений о князе Острожском, протестовавшем против заключения унии, и «Акты, относящиеся к истории Западной России», напечатанные в середине прошлого века. На документах последнего источника в значительной степени построена глава «Брест». Из IV тома «Актов» взято, в частности, воззвание православного духовенства, присутствовавшего в Бресте и призвавшего мирян не подчиняться епископам-униатам. В главах «Террор» и «Униатский святой» использованы, как правило, книги середины и конца прошлого века — работа А. Демьяновича «Иезуиты в Западной России», «Витебская старина» А. Сапунова, «Иосафат Кунцевич — полоцкий униатский архиепископ», «Описание документов архива западнорусских униатских митрополитов» и другие. Мы не говорим уже о материалах архивов.

Современному, особенно молодому, читателю может показаться странным, как это у Галана — воинствующего атеиста, в памфлете «Довольно!» и «Что такое уния» критикуемой греко-католической, униатской церкви как бы противопоставляется церковь православная и особо подчеркиваются заслуги борцов с униатством «за веру прадедов — православие». Все это было связано у Галана с задачей развенчать господствующую униатскую религию и поддержать движение миллионов верующих Западной Украины за разрыв унии с Ватиканом и возвращение в лоно православной церкви, которая благодаря исторически сложившимся обстоятельствам трехвековой политической борьбы в Галиции носила прогрессивный характер в том смысле, что православие означало единение с русским народом, а униатство — разрыв с ним.

Униатская церковь сделала все, чтобы крестом и ножом расчистить путь к власти лютым врагам украинского народа — буржуазным националистам, чтобы оуновские бандиты получили возможность осуществить свои кровавые планы. Во всех преступлениях желтоблакитной своры прямое участие принимало униатское духовенство.

И тех и других породило и поддержало тупое, «воспитанное на немецких подачках» (Галан) западноукраинское кулачество. Писатель вел терпеливую разъяснительную работу с верующими трудящимися. Там, где реакция, враги народа использовали религию для антинародной, преступной деятельности, он, как и все коммунисты, решительно выступал против такой религии.

Многое, о чем писал Галан, предстало в еще более мрачном свете после его смерти, когда мы увидели развитие событий и глубже уяснили природу их. После смерти митрополита Шептицкого папский Рим поставил вопрос о причислении покойного к лику святых. Один из биографов и воспитанников Шептицкого, некий священник М. Гринчишин, немедленно выпустил на итальянском языке жизнеописание нового кандидата в святые. Другие деятели греко-католической церкви в Европе и за океаном, особенно в Канаде и Соединенных Штатах Америки, начали усиленную, так сказать, «предвыборную кампанию за будущего униатского святого». В различных клерикальных изданиях стали появляться огромные статьи о Шептицком, прославляющие «заслуги» этого «украинского Моисея»: огромными тиражами выпускались и раздавались верующим во время богослужений изображения митрополита с текстом молитв, посвященных ему. С этих маленьких, размером в визитную карточку, кусочков картона глядел седовласый большеголовый старец с глубоко запавшими глазами. А уже совсем недавно, в феврале 1964 года, многие клерикальные газеты за рубежом опубликовали интервью с Иосифом Слипым, в котором новый «архиепископус майор», а затем и кардинал сообщил, что он сделает все возможное для ускорения причисления Андрея Шептицкого к лику святых.

В процесс беатификации — подготовки к причислению кандидата к лику святых — митрополита Шептицкого несколько лет назад подключился реакционнейший из журналов польской эмиграции — ежемесячник «Культура», издаваемый в Париже. В этом журнале была опубликована статья «Актуальность Шептицкого», автор которой с видимым удовольствием сообщал, как преобразился дряхлый старец, как только осенью 1939 года советские войска вышли на улицы Львова. Давняя ненависть к коммунизму придала силы «великой белой голове». По словам «Культуры», это событие «застает Шептицкого на семьдесят четвертом году жизни, почти целиком парализованным. Вместо депрессии он проявляет невиданную энергию: организует заново всю религиозную жизнь Галиции, запрещает священникам покидать свои парафин, подготовляет верующих… собирает под носом НКВД диецизиальный (епархиальный. — В.Б., А.Е.) синод…».

Парижская «Культура» не сообщает главного, о чем мы уже рассказывали на страницах этой книги: повышенная активность Шептицкого в те годы полностью совпадала с усилившейся деятельностью немецкой военной разведки.

Вот почему Галан предает гласности документы, которые теперь, после победы над фашизмом, отцы-иезуиты предпочитали не вспоминать.

Шептицкий — «патриот Украины»? Ирония — Галан видит это — зародится в душе самого «твердокаменного» верующего, когда он ознакомится с таким, скажем, «патриотическим словом» митрополита, с каким он 5 июля 1941 года обратился к духовенству и верующим архиепархии: «Каждый душепастырь обязан в ближайшее воскресенье после получения этого призыва отправить благодарственное богослужение и после песнопения „Тебя, боже, хвалим…“ провозгласить многолетие победоносной немецкой армии…» Все это апологеты митрополита, говорит Галан, пытаются теперь затушевать, распространяя утверждения, что «митрополит бесстрашно выступал против карательной политики нацистов и был очень невыгоден для них».