Лила почти физически ощущала, что парит дюймом выше прохладной травы, тело чувствовало себя свободным, как воздух, и мягким, как вода. Когда губы Макса встретились с ее, она позволила себе унестись в новый поцелуй. И тут произошло невероятное.

Совсем не тот ожидаемый легкий щелчок, открывающий двери, а мчащийся ревущий поток, словно порыв урагана, потряс все внутри, следом, несясь прямо по пятам, нахлынула боль — острая, сладкая и ошеломляющая. Лила напряглась, приглушенный протестующий крик вырвался из горла.

Даже если бы она ударила, его страсть не погасла бы так быстро. Макс отдернулся и увидел, что Лила уставилась на него широко распахнутыми, заполненными страхом и замешательством глазами. Потрясенный собственным поведением, он встал на колени и понял, что дрожит, так же как и она. Ничего удивительного. Он вел себя, как маньяк, навалился на нее и так интимно трогал.

Помоги ему Боже, он желал повторить это снова.

— Лила… — проскрежетал Макс и попытался прочистить горло.

Она не шевелилась и не сводила с него взгляда. Он хотел погладить ее по щеке, обхватить руками и стиснуть в объятьях, но боялся еще раз коснуться соблазна.

— Простите. Я очень сожалею. Вы выглядите такой красивой. Полагаю, что просто потерял голову.

Лила несколько мгновений ждала наступления привычных душевного равновесия и непринужденности. Но ничего не происходило.

— Вот как?

— Я…

«Что она хочет услышать?» — гадал Макс, чувствуя себя неуклюжим монстром.

— Вы невероятно желанная женщина, — осторожно промолвил он, — но это не оправдывает моего поведения.

Что случилось? Лила боялась, что влюбилась в Макса, и не была готова испытать боль. Ни единой своей чертовой частицей.

— Вы всего лишь хотите меня.

Макс откашлялся. Хотеть — не то слово. Жаждать — ближе к истине, но все равно ничтожно мало и не по существу. Нежно, словно ребенку, он поправил на ней одежду.

— Любой мужчина захотел бы, — нервничая, пробормотал он.

«Любой мужчина», — повторила Лила про себя и зажмурилась от разочарования. Она ждала не любого мужчину, а одного-единственного.

— Все в порядке, Макс, — произнесла она неестественно четко, поднимаясь. — Вы не причинили мне никакого вреда. Просто мы сочли друг друга физически привлекательными. Бывает.

— Да, но…

«Все не так», — отчаивался Макс, хмуро глядя на лужайку. Совсем не так. Возможно, для нее легче, предположил он. Она настолько открытая, настолько свободная. Вероятно, у нее было множество мужчин. «Множество», — взъярился он, бешенство, как ножом, рассекло сердце пополам.

— И что нам с этим делать?

— Делать? — Лила вымученно улыбалась, но Макс даже не смотрел на нее. — Ничего, вот увидите, все пройдет. Как грипп.

Квартермейн взглянул на нее, в глазах сверкало что-то опасное.

— Нет, не пройдет. Не у меня. Я хочу вас. Такая женщина, как вы, наверняка понимает, как сильно я хочу вас.

Слова послали дрожь возбуждения по всему телу и одновременно вызвали боль.

— Такая женщина, как я, — тихо повторила Лила. — Да, это все усложняет, не так ли, профессор?

— Усложняет? — подхватил он, но она уже вскочила на ноги.

— Женщина, которая наслаждается мужчинами и очень щедра с ними.

— Я не подразумевал…

— Та, которая согласна полуголой барахтаться на траве. Немного богемная для вас, доктор Квартермейн, но вы не побрезговали слегка поэкспериментировать то здесь, то там с такой женщиной, как я.

— Лила, ради Бога…

Донельзя расстроенный, Макс тоже поднялся.

— На вашем месте я не пыталась бы снова приносить извинения. Нет необходимости.

Слишком оскорбленная, Лила отбросила волосы назад.

— Когда дело касается такой женщины, как я. В конце концов, вы меня раскусили, не так ли?

О Господи, да у нее слезы на глазах? Макс беспомощно взмахнул руками.

— Я совсем не это имел в виду…

— Конечно. Зато прекрасно разбираетесь в собственных желаниях.

Лила сглотнула слезы.

— Отлично, профессор, я рассмотрю ваши потребности и дам вам знать.

Он потерянно наблюдал, как она, подхватив подол, помчалась вверх по лестнице. Мгновенье спустя двери террасы закрылись с явно слышимым щелчком.