– Прежде всего, мадам Жири, я хотел задать вам маленький вопрос.

– Спрашивайте, мсье, я здесь, чтобы ответить вам.

– Вы все еще в хороших отношениях с призраком?

– В очень хороших, мсье. Они не могли бы быть лучше.

– Мы счастливы слышать это. Теперь, только между нами, – сказал Ришар тоном, каким обычно открывают важный секрет, – нет никакой причины, чтобы нам не сказать это… В конце концов, вы же не глупая…

– Конечно, нет, мсье! – воскликнула она, прекратив легкое покачивание двух черных перьев на своей выцветшей шляпе. – Ни у кого не возникало сомнений на этот счет, поверьте мне.

– Я верю вам и думаю, что мы хорошо поймем друг друга. Эта история с привидением только шутка, не правда ли? И опять только между нами, это продолжается уже довольно долго, так?

Мадам Жири смотрела на директоров так, как будто они говорили с ней по-китайски. Она подошла к столу Ришара и спросила с тревогой в голосе:

– Что вы имеете в виду? Я не понимаю.

– Вы прекрасно понимаете. В любом случае вы должны понимать. Во-первых, скажите нам его имя.

– Чье имя?

– Человека, сообщником которого вы являетесь, мадам Жири.

– Я – сообщница призрака? Вы думаете, я сообщница в чем?

– Вы делаете все, что бы он ни захотел.

– О! Он не очень надоедлив, вам это известно.

– И он всегда дает вам чаевые!

– У меня нет жалоб на этот счет.

– Сколько он дает вам за то, что вы приносите ему этот конверт?

– Десять франков. – И все? Немного!

– Но почему вы спрашиваете?

– Я скажу вам немного позже. Сейчас же мы хотели бы узнать, по какой чрезвычайной причине вы отдали тело и душу этому призраку, а не другому. За пять или десять франков нельзя купить дружбу и преданность, мадам Жири.

– Это верно! И я могу сказать вам о причине, мсье. В этом нет ничего бесчестного, поверьте, совсем ничего.

– Мы не сомневаемся, мадам Жири.

– Все в порядке, тогда… Призрак не любит, когда я говорю о Нем. – Ox! – воскликнул Ришар с саркастическим смехом.

– Но это касается только меня, – продолжала старая женщина. – Однажды в пятой ложе я нашла письмо ко мне или, скорее, записку, написанную красными чернилами. Я не стану вам читать эту записку, мсье, потому что знаю ее на память и никогда не забуду ее содержание, если даже доживу до ста лет.

И, сидя прямо, она с трогательным пафосом начала повторять по памяти:

«Мадам, в 1825 году мадемуазель Менетрие, балерина, стала маркизой де Кусси. В 1832 году Мари Таглиони, танцовщица, вышла замуж за графа Жильбера де Войсин. В 1840 году Ла Сора, танцовщица, вышла замуж за брата короля Испании. В 1847 году Лола Монтес, танцовщица, вступила в морганатический брак с королем Луи Баварским и стала графиней Лансфелд. В 1848 году мадемуазель Мария, танцовщица, стала баронессой д'Хермвиль. В 1870 году Тереза Хесслер, танцовщица, вышла замуж за Дона Фернандо, брата короля Португалии…» Ришар и Мушармен слушали это перечисление великолепных замужеств с любопытством. Мадам Жири встала. Чем дольше она говорила, тем оживленнее становилась. Наконец, вдохновленная, как предсказательница на своем треножнике, голосом, разрывающимся от гордости, она произнесла последнее предложение пророческой записки:

«…в 1885 году Мег Жири – императрица!» Обессиленная, мадам Жири упала обратно в кресло и сказала:

– Мсье, записка была подписана: «Призрак Оперы». Я слышала о нем раньше, но только наполовину верила в него. С этого момента, после того как призрак сообщил мне, что моя маленькая Мег, плоть от плоти моей, плод моего чрева, станет императрицей, я поверила в него полностью.

Не нужно долго изучать возбужденное лицо мадам Жири, чтобы понять, что было возможно получить от этого прекрасного воспоминания с двумя словами «призрак» и «императрица». Но кто руководил этой глупой марионеткой? Кто?

– Вы никогда не видели призрак, но он говорит с вами, и вы верите всему, что он говорит? – спросил Мушармен.

– Да. Прежде всего именно благодаря ему моя маленькая Мег стала балериной. Я сказала ему; «Если она будет императрицей в 1885 году, вы не должны терять время: она должна стать балериной уже сейчас». Он ответил: «Я позабочусь об этом». Он переговорил с мсье Полиньи, и дело было сделано.

– Так мсье Полиньи видел его?

– Нет, не видел, так же как и я, но он слышал его! Призрак сказал ему что-то на ухо – вы знаете, в ту ночь, когда он вышел бледный из ложи номер пять.

– Невероятно! – произнес Мушармен со вздохом.

– Я всегда думала, что между призраком и мсье Полиньи были секреты, – продолжала мадам Жири. – Мсье Полиньи делал все, о чем просил его призрак, не мог отказать ему ни в чем.

– Вы слышали, Ришар? Полиньи не мог отказать призраку ни в чем.

– Да-да, я слышал! – заявил Ришар. – Полиньи – друг призрака, а мадам Жири – друг Полиньи, и вот вам! – И он добавил грубо: – Но меня не интересует Полиньи. Я могу сказать, что единственное лицо, чья судьба меня действительно интересует, это мадам Жири. Мадам Жири, вы знаете, что в этом конверте?