— Это очень тесное бикини, Роман, — сказала она внезапно осевшим голосом. — Неприлично тесное. Эти тесемки, эти банты с таким трудом держатся на груди и на бедрах. Мне нужно быть осторожнее при движениях. Они все время развязываются, сами по себе.

Роман подавил стон. Ей, кажется, нравилось делать это с ним по телефону. Обычно он спал на животе, но после одной из таких поздних бесед с Оливией стало невозможно спать таким образом.

— Я с нетерпением ждал этого, Оливия, но…

— Что но? — выдохнула она.

— Есть возможность заработать пару сотен, Оливия, для нашей мечты. Мы будем вместе, но не одни.

— Не напускай таинственности. Расскажи.

Когда он ей рассказал, Оливия спросила его:

— А как хорошо ты играешь в триктрак?

— Довольно хорошо.

— Но Джорджио побьет тебя, ты сам сказал.

— Он мой хозяин, Оливия. Я не так глуп. Мне стоит нескольких долларов в неделю, чтобы он был счастлив.

— Так ты в самом деле играешь лучше его?

— В серьезной игре — да.

— А он как играет?

— Ну, он может позволить себе проиграть пару тысяч. Для него это лишь острые ощущения во время игры по-крупному.

— Пара тысяч! А сколько там денег можно проиграть или выиграть?

— Кто знает. Джорджио говорит, что этот «Араб» зарабатывает около миллиона в год,

— Так он никогда не проигрывает?

— Конечно, проигрывает. В триктраке иначе не бывает. Сочетание удачи и мастерства. В конечном счете мастерство всегда побеждает, но когда речь идет об одной игре…

— Но ты можешь сорвать куш? Даже несколько тысяч?

— Никаких шансов. Это как в покер — даже у глубокого кармана есть дно.

— Объясни мне. Я никогда не играла на деньги.

— Ну, ты знаешь дубль-кубик?

— Да.

— Итак, если ты начинаешь со ставок, скажем, в один доллар, а затем, когда ты посчитал, что тебе может повезти, ты бросаешь вызов этим кубиком. Если другой игрок принимает вызов, то ставки достигают тогда двух долларов.

— А если он не принимает?

— То тогда игра заканчивается, и он платит тебе доллар.

— Ну и что?

— То, что в теории дубль-кость может двигаться взад и вперед, удваивая ставки каждый раз. Если у тебя нет денег, чтобы принять вызов, ты проиграл.

— Но до какой суммы это может дойти, если ставка в игре один доллар?

— Кубик имеет шестьдесят четыре цифры. Поэтому сумма может дойти до ста девяноста двух долларов, если ставка один доллар, но таких ставок не будет. Джорджио сказал, что они думают начать по десять долларов, просто чтобы размяться и дать нам, несмышленышам, возможность слегка поучаствовать. Если у тебя всего сотня в кармане, они могут вывести тебя из игры, удваивая ставки, даже если ты выигрываешь. По теории игрок, которому бросают вызов, контролирует кубик и ему необязательно отвечать вызовом на вызов, но если он должен делать это и не делает, то стервятники почувствуют падаль. Если они узнают, что у тебя всего сотня, они скоро прикончат тебя.

— Но откуда они узнают?

— Профессионалы! У них нюх на кровь. Как сказал Джорджио, сотня позволит мне, может быть, сыграть одну игру, если ставки низкие. Если мне сильно повезет, возможно, две.

— Как насчет двух сотен? Предположим, я вложу то, что Джорджио мне заплатит? Мы ведь ничего не потеряем, не так ли? Просто вместе проведем наше воскресенье.

— Оливия, я буду играть на сотню Джорджио — просто для опыта. Я никогда не сяду за серьезную игру, не имея больше двух тысяч. Даже тогда…

— Хорошо.

— Хорошо что?

— Хорошо, я дам тысячу, если ты будешь играть. Я верю в тебя, Роман.

— Вера — это чудесно, Оливия, и я благодарю тебя за это, но мы не можем позволить себе выбрасывать такие деньги.

— Роман, мы и так экономим как ненормальные! Сколько нужно времени, чтобы построить нашу мечту?

— Возможно, пять лет. — Роман нахмурился. — Я знаю, что ты имеешь в виду, Оливия, но я говорю нет.

— Нет?

— Оливия, может быть, лучше я скажу Джорджио, что я передумал? Я предпочитаю провести день с тобой и твоим бикини, чем…

— Роман?

— Да?

— Могу я доверять тебе?

— Что за вопрос?

— О'кей, я знаю, что могу! Я хочу заключить с тобой сделку, Роман. Я знаю, ты с нетерпением хочешь увидеть мое бикини. Очень хорошо, вот такая сделка. Если ты поклянешься на самом святом, что ты будешь лишь смотреть, не притрагиваясь, я покажу тебе больше, чем ты когда-нибудь увидишь на пляже. Я обнажусь больше для тебя, наедине, но только, если ты будешь также сдерживать себя сам, как я сдерживаю тебя.

Роман сделал глотательное движение: