— В субботу я не могу, — напомнила Дэзи. — Я работаю, помнишь?

— А ты быстро нашла работу, — заметила Соннет.

— Да. Думаю, если я буду зарабатывать деньги, родители не станут сильно ругаться насчет колледжа. Я еще не сказала маме. — Казалось, она сейчас слышит ее голос: «Одна из семьи Беллами? Работает на кассе в пекарне?» Как будто это нечто позорное.

— Твоя мама имеет что-то против работы? — спросил Зак.

— Нет, — ответила Дэзи. — Наоборот, главная причина, по которой они с отцом расстались, это то, что моя мать — трудоголик. В своей юридической фирме она проводит больше времени, чем дома. В прошлом году она работала над процессом в Сиэтле и приезжала домой только на выходные. Теперь она работает в Гааге и, похоже, в Нью-Йорк не вернется уже никогда. Хотя мы переписываемся по электронной почте, — добавила Дэзи. — Переписываемся и перезваниваемся. Думаю, сейчас, когда она в Европе, мы разговариваем даже больше, чем когда она была дома.

Дэзи правда очень нравились… нет, она действительно любила эти разговоры. Лишь в эти моменты внимание матери было сосредоточено целиком на ней.

— Наверное, твоей маме понравится, что ты устроилась на работу, — предположила Соннет.

— Она захочет, чтобы моя работа приносила ей пользу.А по ее мнению, я должна быть на побегушках у какого-нибудь политика или горбатиться в маклерской фирме. Иными словами, я должна работать на того, кто напишет мне хорошую рекомендацию для колледжа.

— Дженни напишет тебе рекомендацию, — возразил Зак.

— Ага, точно. «Моя кузина великолепно продает булочки и пончики». — Дэзи посмотрела на Зака. — Не то чтобы в этом есть что-то плохое. Просто моя мама не найдет в такой рекомендации ничего особенного.

— А в этом и нет ничего особенного, — кивнул Зак, — но мне нравится работать у Дженни. Здорово, что она твоя кузина.

— Вот мы и пришли, — сказала Соннет, остановившись возле почтового ящика, который еле виднелся в огромном сугробе. — Дом, милый дом.

Соннет вынула почту и повела Зака и Дэзи к своему дому.

На покрытом рябью снегу в тусклом свете вырисовывались лиловые тени. Беленький одноэтажный домик казался гостем из старых времен. Он был совершенно простым, словно большая коробка из-под соли, брошенная посреди двора. Дэзи надеялась увидеть под окнами клумбы или укрытые снегом кустарники, чтобы избавиться от ощущения, что она попала в какое-то шоу. Однако какое значение имеет внешний облик чьего-то дома? У родителей Дэзи был даже не один, а целых два прекрасных дома: городской дом на Манхэттене и домик для отдыха на Лонг-Айленде. Но это не принесло им счастья.

— Моя мама болеет, — предупредила Соннет, когда они вошли внутрь. — Она вернулась со съезда с простудой.

Дэзи слышала, как где-то в доме играет радио. Оказалось, что Нина Романо — поклонница радиостанции «Эйр». Комната, в которую их привела Соннет, оказалась гостиной.

На диване сидела укрытая шерстяным пледом Нина, на ее коленях стоял ноутбук, играло радио. На журнальном столике располагались многочисленные кружки, лекарства от простуды, коробка с бумажными салфетками, стационарный телефон и пейджер. Нина подняла глаза, и ее лицо осветила улыбка.

— Привет, ребята. Как дела в школе?

Дэзи понадобилось некоторое время, чтобы справиться с удивлением. Она представляла себе мэра города резкой, строгой женщиной, сочетанием монашки и библиотекарши, с пухлыми лодыжками, в старушечьих туфлях. Нина Романо выглядела слишком молодо, чтобы поверить, что ее дочь заканчивает школу. А еще она была светлокожей, хотя Дэзи это не удивило, ведь в школе она уже видела двух дядей Соннет. Не удивляло и то, что Нина была сногсшибательно красивой. Этого и следовало ожидать, судя по внешности Соннет. Тем не менее мать и дочь были разными, словно люди с разных континентов.

Соннет представила их друг другу, и Нина тепло улыбнулась Дэзи.

— Не подходите ко мне, — сказала она. — Я подхватила какую-то страшную простуду и не хочу вас заразить. Я давно хотела увидеть тебя, Дэзи. Мой брат Тони сказал, что ты в его классе.

— Это так.

— И я слышала, ты уже работаешь в пекарне. Это здорово.

— Слухи распространяются быстро.

— Ты даже не представляешь как. Ты знаешь, что Дженни Маески — моя лучшая подруга? Мы вместе росли. — Нина повернулась к Заку: — Как ты? Давненько тебя не видела.

— У меня теперь больше рабочих часов в пекарне.

Зак чувствовал себя немного неловко. Он стоял на пороге, словно готов был сквозь землю провалиться. Дэзи знала, что у отца Зака и матери Соннет очень напряженные отношения. Отец Зака хотел заполучить пост Нины Романо. Зак не рассказывал о своем отце, но у Дэзи сложилось впечатление, что Мэттью Алджер человек жесткий и жадный до денег. И возможно, он не знал о том, что его сын приходит сюда и общается с так называемым врагом.

Втроем они направились на кухню перекусить и приступить к работе.