Катамаран неспешно приближался к береговой линии, и вскоре среди пышной зеленой растительности на склоне горы показался большой белый дом. Дом, в котором живет Сандра Ламберт. Время от времени Эвелин приподнималась и, щурясь от яркого солнца, пыталась определить, какое там дно. Вода была прозрачной и слегка розоватой, и это казалось таким удивительным, что она не могла налюбоваться этим чудом природы.

Мимо нее проплыло несколько катеров с туристами, и она весело помахала им в ответ на их приветственные возгласы. Когда они скрылись из виду и шум моторов затих, она наконец-то смогла вздохнуть с облегчением. Кругом царили тишина и покой, и только внутри у нее все дрожало и трепетало, словно крылья сотни бабочек. Жара стояла невыносимая, и от нее не спасала ни шляпа, ни тень от паруса. Когда солнце начало клониться к западу, она почти достигла цели своего путешествия.

На берегу не было ни души, но, чувствуя, что чьи-то зоркие глаза пристально наблюдают за ней из зеленой массы леса, она нарочито медленно и небрежно как человек, уверенный, что не делает ничего плохого, развернула суденышко и вошла в устье бухты. Все так же неспешно обогнула белоснежную яхту, восхищаясь ее совершенством и мысленно ужасаясь той несметной, по ее представлениям, сумме денег, которая была вложена в это поистине великолепное произведение судостроительного искусства. Борт яхты украшала сделанная золотыми буквами надпись «Белая птица». Какое романтичное и точное название. Наверняка летящая по волнам с поднятыми парусами, она и впрямь похожа на птицу.

Как заправский турист, которому все любопытно и который всюду готов сунуть свой нос, Эвелин направила катамаран к берегу.

Казалось, все застыло под палящим зноем. Пока что не было видно никаких признаков охраны: ни собак, ни людей. Мелкие волны лениво набегали на сверкающий на солнце золотистый песок и так же лениво откатывались назад, оставляя за собой влажный след. Впереди виднелась плотная, непроглядная масса тропического леса. Со странной смесью опасения и восторга первооткрывателя она ступила на горячий песок.

Но едва только ее ноги твердо встали на землю, неожиданная, непрошеная паника охватило все ее существо, а сердце заколотилось так неистово, что казалось, будто оно стучит где-то в ушах.

Чтобы успокоиться, она набрала полную грудь воздуха и медленно выдохнула, потом сняла шляпу, немного обмахнулась ею как веером, убрала со лба вспотевшие волосы и снова водрузила головной убор на голову. На такой жаре немудрено и в самом деле получить солнечный удар. Если она снова свалится в обморок, пусть даже на этот раз и по-настоящему, это и впрямь будет выглядеть подозрительно. И уж тогда ее наверняка и близко не подпустят к членам семейства Ламбертов.

Закусив слегка подрагивающую нижнюю губу, она пристально вглядывалась в непроходимые заросли тропического леса, закрывавшие склон между берегом и домом. Вдруг откуда-то сбоку раздался какой-то шорох. Эвелин испуганно повернула голову, но, к своему удивлению, никого не увидела. От страха у нее перехватило горло, но с грехом пополам ей удалось справиться с собой. Не для того она проделала этот путь, решилась на эту авантюру, чтобы сейчас бросить все и задать стрекача словно пугливый заяц.

Так, надо подумать. Что бы сделал обычный турист на ее месте? Наверняка прошелся бы по берегу, потом углубился чуть дальше и посидел в тени деревьев.

Но сначала она должна вытащить свое суденышко на берег. Это оказалось не таким уж легким делом. Песок был мокрый и липкий, а катамаран довольно тяжелый. Когда она наконец справилась с этой задачей и спустила парус, чтобы не хлопал на ветру, волосы и майка прилипли к телу. Она снова обмахнулась шляпой и немного постояла, переводя дух. От волнения ноги плохо слушались ее, и только глаза внимательно изучали подступающие к берегу густые, немного зловещие заросли. Отсюда дома видно не было.

И вновь она услышала шорох. На этот раз он был чуть ближе, и ее сердце ушло в пятки. В следующую секунду из зарослей прямо на нее выскочили два огромных ротвейлера.

И, хотя она и ожидала чего-то подобного, все равно от страха у нее все внутри оборвалось. Но она знала, что нельзя обнаруживать своего страха, потому что собаки его чувствуют, и кое-как справилась с собой. Мощные, черные с рыжими подпалинами, они одним своим видом излучали угрозу. В этот миг Эвелин почувствовала себя такой хрупкой и уязвимой, что вся сжалась в комок в ожидании неминуемой развязки.

Однако собаки были прекрасно обучены. Не издав ни звука, даже не зарычав, они остановились прямо перед ней. Ничего не предпринимая, они не спускали с нее умных, внимательных глаз.

– Привет, собачки, – проговорила она тихим ровным голосом. – Вы тоже решили прогуляться?

Один ротвейлер, подавшись вперед, с любопытством обнюхал ее. Слегка расслабившись, но продолжая оставаться настороже, Эвелин стала восхищенно нахваливать их стать и красоту. Тот, что понюхал, успокоенный ее ласковым голосом, уже готов был по-дружески завилять своим хвостом-обрубком, но другой все еще держался на расстоянии.

– Да вы, я смотрю, не только красавчики, но еще и умницы, – продолжала она свои дифирамбы.