– В любом случае выбора у нас нет, – отрезала Мария-Женевьева. – Нам нужно куда-то скрыться до того, как раскроется наш обман с глиняными куклами.

Все еще пребывая в нерешительности, Пегги срезала со спины синего пса еще один клочок шерсти и вручила его гномам в качестве заслуженной награды.

– А как же няни? – встревожилась она снова. – Как им удается не превратиться в младенцев?

– Их набирают из числа глубоких старух, – отозвался гном, уже удаляясь. – Из крестьянок, которым уже лет под сто, так что, поднявшись на половину высоты, они все еще остаются взрослыми женщинами. Без паники, вы будете в надежных руках.

Теперь уже все гномы исчезли в густых зарослях.

– Ну, что ты об этом думаешь? – прошептала Пегги, поворачиваясь к сестре. – Считаешь, нам нужно туда пойти?

– Ну конечно! – нетерпеливо вскричала Мария-Женевьева. – И без промедления!

– Прямо не знаю, – проворчал синий пес. – Всем известно, что гномы любят шутить с людьми злые шутки. Может быть, они отправили нас прямо в ловушку?

– Вам все еще кажется, что у нас есть выбор! – взорвалась Мария-Женевьева. – Очнитесь, мои дорогие! Завтра же вороны прилетят убедиться, что стрелы выполнили свою работу. Они запечатлеют в своем скудном мозгу образы пронзенных глиняных кукол, а потом вернутся в Анкарту. Как только они окажутся в собственных клетках, феи просмотрят содержимое их сознания. Тут-то они и поймут, что мы их надули. Остальное можете домыслить сами.

Да уж, возразить ей было нечего.

– Ну хорошо, – сдалась Пегги. – Тогда вперед, к горе.

– Сначала нужно перекрасить пса, – решила ее сестра. – У меня в сумке есть все необходимое. Я взяла с собой волшебную краску на случай, если бы нам пришлось менять внешность.

Пес поддался процедуре, недовольно ворча. Перспектива стать самой обычной, анонимной собакой ничуть его не радовала: цвет шерсти сделал его знаменитым, и ему не хотелось отказываться от славы. Сама операция оказалась на редкость простой, поскольку Марии-Женевьеве пришлось всего лишь распылить краску из баллончика вдоль линии от кончика морды до кончика хвоста бедолаги пса. Через тридцать секунд из синего он превратился… в совершенно черного.

– Ну вот, – торжествующе сказала девушка в деревянной маске. – Краска несмываемая. Она не сойдет, даже если пойдет дождь или ты искупаешься в луже. Когда опасность минует, я дам тебе специальную пилюлю – как только ты ее проглотишь, к тебе тут же вернется твой исходный цвет.

– Ну, раз ты так говоришь… – проворчал раздосадованный пес. – Атомная сосиска, я стал похож на обычную дворнягу!

С первыми лучами зари они покинули рощицу. Все вокруг было затянуто туманом, и прошло немало времени, прежде чем они различили впереди контуры волшебной горы, скрытой в густой дымке. В облачную погоду можно было спокойно пройти мимо, даже не заметив ее.

– Жребий брошен! – сказала Мария-Женевьева охрипшим голосом. – Если вы все еще трусите, можете поворачивать и идти своей дорогой, а я пойду до конца.

И она решительно возглавила их небольшую группку. Пегги Сью в очередной раз удивилась необычному поведению сестры. Казалось, склоны колдовской горы так и манят ее, как будто ожидаемое преображение обещает стать для нее долгожданным подарком. Пегги совершенно ее не понимала.

Беглецы срезали путь напрямую через поля, опасаясь в любой момент увидеть над головой воронов-соглядатаев, посланных феями.

Однако им понадобилось еще не менее получаса, чтобы достичь подножия горы.

Утро уже миновало, и глазам друзей предстала целая толпа стариков, топтавшихся в ожидании возле киоска, в котором каждый желающий совершить восхождение к вершине должен был приобрести специальную лицензию.

– Вот как! – рыкнул отныне черный пес. – Впрочем, я бы удивился, если бы это оказалось бесплатно.

– Кошель выдает теперь только серебряные монеты, – обеспокоилась Мария-Женевьева. – Надеюсь, нам хватит.

Сестрам пришлось занять свое место в очереди. Большую часть ее составляли старики, но среди них попадались и молодые люди, страдающие от несчастной любви и надеющиеся позабыть о ней, снова став детьми, которым подобные терзания еще не свойственны.

Возле билетной кассы на постаменте стояла уменьшенная модель горы. Одетый в униформу гид использовал ее в качестве демонстрации, объясняя посетителям основополагающие правила, которые необходимо соблюдать при восхождении.

– Не поднимайтесь слишком быстро, – говорил он. – Дайте вашему телу время трансформироваться. С каждым метром вы будете молодеть примерно на тридцать часов, в зависимости от индивидуальных особенностей. Проявляйте терпение и ни в коем случае не бегите. Слишком быстрое омоложение может привести к потере памяти… или даже рассудка. Через каждые сто метров подъема вы увидите подвешенные на стойках зеркала. Не забывайте внимательно себя осматривать – это позволит вам контролировать процесс омоложения.

– А что станет с нашими воспоминаниями? – тревожно спросил старик лет восьмидесяти, тяжело опирающийся на трость. – Мы сохраним их?

– Нет, – покачал головой гид. – Они будут стираться по мере вашего омоложения. Вернувшись к сорокалетнему возрасту, вы забудете все, что произошло с вами в пятьдесят, шестьдесят или семьдесят лет… Ничего не поделаешь. Вот поэтому так важно хорошенько все взвесить, прежде чем начать восхождение. Вы действительно готовы забыть все, что случилось в вашей жизни?