— Послушай, — начал он, на ходу придумывая довод. — Я должен сказать Эстер, что мы пытались поладить. Иначе ее не убедишь.

Ханна, вздохнув, признала его правоту.

— Ладно, — сдалась она. — Но только один раз.

— О! — восхитилась продавщица. — Преклоняюсь перед женщиной, к которой напрашивается в стряпухи такой классный парень. Скажи мне хоть, чем ты душишься. Я куплю и себе.

— Духи называются «Не хочу», — сухо проинформировал Джордан. — Специально для женщин, которые точно знают, чего они не хотят. Вроде Ханны. Пойдем, — добавил он, получив локтем в бок. — Мне тоже надо кое-что купить. — Он отобрал корзину и принялся нагружать ее боеприпасами для «лазаньской» кампании.

Потому что сейчас он начинал настоящую военную кампанию, чтобы завоевать право вернуться в ее жизнь. И это представлялось нелегкой задачей.

У кассы Ханна достала из корзины свои апельсины, хлеб и молоко, чтобы заплатить отдельно, зная, что кассирша Лесли любопытна не менее продавщицы из мясного отдела.

— Она такая независимая, — пожаловался кассирше Джордан, и Ханна вспыхнула.

Когда Лесли подсчитала сумму, Джордан небрежно добавил:

— Прибавьте еще горшок анютиных глазок, пожалуйста.

— Не вздумай покупать их мне! — вмешалась Ханна.

— Что я вам говорил? — воззвал он к таращившей глаза Лесли. — Если хочешь знать, Ханна, это мои анютины глазки.

— Они прекрасно будут смотреться в твоем офисе.

Джордан пожал плечами и помог Лесли уложить покупки в сумку.

Выходя на улицу, Ханна спиной чувствовала такие любопытные взгляды, что мысленно распрощалась с любимым магазинчиком.

Джордан завладел сумкой и кивнул в сторону анютиных глазок.

— Ты не могла бы понести мои цветы, Ханна?

Она готова была отказать, но передумала, вспомнив о свидетелях. «Трусиха! — сказала она себе. — А он пользуется».

— Мне понравилось ходить с тобой в бакалею, — сказал Джордан, подходя к дому. — Правда, — добавил он в ответ на ее гневный взгляд. — Ты мне не веришь?

— Понятно, прелесть новизны, — ответила Ханна, ставя цветы на стойку и невольно любуясь ими. — Если бы такие подвиги пришлось совершать чаще, чем раз в пять лет, тебе бы это до смерти надоело.

— Да будет тебе известно, что я всегда ходил с мамой за покупками, — заявил он, выуживая из сумки свои трофеи.

Ханна улыбнулась, а он продолжал болтать, прерываясь, чтобы выяснить, где находится та или иная кухонная утварь. Он рассказывал о своей матери, о братьях, о ферме, где они жили, и скоро Ханне показалось, что она знакома со всей его семьей.

Когда он поставил лазанью в духовку, Ханна взглянула на часы.

— Мне пора идти за Кевином, — сказала она, беря ключи. — Скоро вернусь.

— Салат заправлять по-итальянски или по-французски? — спросил он вдогонку.

— Сделай мне сюрприз, — посоветовала Ханна. Будто он не делал этого постоянно.

Ханна кратко сообщила Кевину, что у них в гостях Джордан. Сын не потребовал дальнейших объяснений, только поинтересовался, с мотоциклом ли он.

Подойдя к дому, они застали Джордана, высаживающим последний кустик в ящик у входа.

— Что делают твои анютины глазки в моем ящике? — возмутилась она.

— Может быть, зашли в гости? — предположил он, отряхивая брюки.

— Немедленно убери их отсюда!

— Мам, — раздался голосок Кевина, — они ядовитые?

Мальчик чувствовал неладное, но не мог понять, в чем дело. А дело в том, что она не хочет, чтобы Джордан Маккленон покупал ей цветы, готовил обед или... прикасался к ней.

— Нет, они не ядовитые, — сказала она сыну, взглядом давая понять Джордану, что не изменила решения.

— Привет, мистер Маккленон, — сказал Кевин. — Как ваш палец?

Джордан серьезно продемонстрировал руку, и Ханне стало неловко, что сама она забыла спросить.

— Класс! — сказал Кевин, рассмотрев лиловый кровоподтек. — Посмотрите на мой зуб, — предложил он, не желая оставаться в долгу. Он оттянул нижнюю губу. — Видите, — промычал он, раскачивая зуб. — Вот-вот выпадет.

— Точно, — сказал Джордан, присмотревшись. — И много денег ты получишь за такой зуб?

Кевин кивнул:

— Целых пятьдесят центов.

Теперь кивнул Джордан: