Доктор заскулил как мелкая собачка, не решаясь встать на ноги. Ему начало казаться, что все это кошмарный сон и скоро он проснется у себя дома. В комнату спешным шагом зашел военный, при виде которого солдаты встали по стойке смирно. За ним два солдата закатили небольшую тележку накрытую окровавленной простыней.

— Ну, что у нас там майор? — спросил вошедший

— Успели, товарищ полковник — ответил майор, не отрывая взгляда от агонизирующего человека на столе.

— Хорошо,

— Что с лекарством?

— Уже здесь. Свеженькое, горяченькое. Только что выдоили — усмехнулся полковник — сам же знаешь: срок годности не более четверти часа.

Спешка закончилась. Из глубоких разрезов на руках больного вытекали последние капли крови. Майор с полковником спокойно выжидали, только им известного момента. Солдаты вполголоса спорили о последнем футбольном матче. Доктор забился в угол и тихонько причитал себе под нос. На него никто не обращал внимания.

Когда по телу старика прошла резкая судорога агонии, полковник кивнул и несколько солдат подскочили к тележке и откинули накрывавшую ее простыню. На тележке находилось всего два предмета: большая металлическая воронка — такие обычно используют для наполнения бензиновых канистр и трехлитровая стеклянная банка, до горлышка наполненная темно красной жидкостью.

Один из солдат с усилием разжал плотно стиснутые челюсти старика. Другой взяв воронку, засунул ее узкий конец глубоко в горло беспомощному умирающему и подхватив с тележки полную банку, осторожно начал опустошать ее содержимое в воронку. Тонкая струя густой красной жидкости переливалась через край банки и с бульканьем исчезала в горловине воронки. Через пару минут, банка полностью опустела.

— Великолепно, все прошло как по нотам. Это — полковник кивнул на лежащее на столе тело, — в седьмой бокс, а этого — он указал на дрожащего доктора, — пока заприте в камере.

От ужаса, несчастный эскулап не мог идти самостоятельно. Солдаты подхватили его подмышки и потащили по коридору, ноги доктора беспомощно волоклись по полу. Обескровленного старика отвязали от стола и поместив на носилки, увезли в противоположную сторону. Последними, комнату покинули майор с полковником.

— Как дела у седьмого? — спросил полковник, зажав кнопку стоящего на столе интеркома.

— Приходит в себя, товарищ полковник.

— Хорошо. Отправьте к нему доктора, пусть он… осмотрит его.

— Так точно, товарищ полковник.

— И личное дело седьмого мне на стол, — распорядился Серебров.

Металлическая дверь камеры лязгнула замком и открылась. Доктор подхватился с кровати и прижался спиной к стене, выставив перед собой дрожащие руки.

— Я ничего не видел, — запричитал он, по щекам ручейками стекали слезы — ничего не видел. Поверьте я никому… я никогда…

— Вы о чем доктор? — удивленно спросил вошедший в камеру военный в чине ефрейтора.

Доктор упал на колени и заплакал в голос:

— Не надо меня в расход, пожалуйста. Я ничего и никому не расскажу. Клянусь. Отпустите меня-я-я…

— Встать! — жесткий окрик, заставил эскулапа мгновенно вскочить на ноги — Доктор вы в своем уме? Никто не собирается вас в расход пускать. Это вам не сталинские времена. Больной, которого вы привезли, уже пришел в себя — осмотрите его, проверьте состояние — и можете ехать домой. Машина уже ждет.

— Да, конечно, — засуетился доктор, получивший надежду на жизнь — я готов.

— Следуйте за мной.

Доктор вышел вслед за ефрейтором в коридор и последовал за ним. Они прошли до массивной стальной двери преграждающей путь, военный достал карточку и провел ею по считывающему устройству сканера. Загорелась зеленая лампочка на панели и с гулом сервомоторов створка ушла в стену, открывая темный коридор, по обе стороны которого шли двери. Ефрейтор дошел до седьмого бокса, провел карточкой по сенсорной панели и повернулся к доктору:

— Больной здесь. Проверьте его состояние, когда закончите — стукните в дверь. После этого напишите ваше медицинское заключение, подписку о неразглашении — и до свидания.

Щелкнули замки и дверь мягко открылась. Доктор натянул профессиональную улыбку и вошел внутрь. Дверь захлопнулась. Седьмой бокс представлял собой небольшую комнату, но великолепно обставленную: одна стена была полностью занята шкафами, забитыми книгами; в углу стояла широкая кровать с белоснежными простынями; стоял удобный рабочий стол; рядышком мощный компьютер. Сам больной лежал на кровати. Мертвенно бледный, сильно похудевший, но в полном сознании. Старик поднял взгляд и слабо улыбнулся. Всего сутки назад, больной умирал от лейкемии, ему перерезали вены и буквально слили всю кровь, а сейчас он улыбается. Доктор уже ничему не удивлялся. В голове у него билась только одна мысль — я буду жить, я буду жить. Он подошел к больному и улыбнувшись произнес: