Шрифт:
– Лина? Ау!
Яна поливала шопский салат оливковым маслом. Салфетку с записями она успела убрать в карман. Персиковая губная помада, персиковый лак для ногтей, бретелька персикового бюстгальтера на плече в сбившемся вороте персиковой блузки. Лине хотелось кричать с горя! Почему он ушел? Почему сказал, что не желает ее видеть? Скрывающий злость под безразличной вежливостью, далекий, совершенно чужой, своенравный и непонятный. Пахнущий морем и солнцем. Почему?
Персиковая Яна покачала головой.
– Жаль. Могли бы вчетвером прокатиться сегодня вечером. Живко приглашает меня в ресторан. Жаль. Надеюсь, ты не станешь дуться на меня?
Лина нашла в себе силы улыбнуться.
– Ни за какие коврижки. Ты - замечательная. А чем я обидела парня, убей меня, не соображу.
– Отказала в сексе?
Лина печально вздохнула.
– Увы, мне грешной. Увы. Чего не было, того не было. Никто ни о чем не просил. К моему огромному сожалению.
Расправляющаяся с салатом подруга пожала плечиками. Великодушно изменила точку зрения. Снимая с плеч девушки чувство воображемой вины простым пояснением.
– Согласна. Иной раз мужчин, действительно, нелегко понять. Они сами не всегда знают, чего хотят от жизни вообще, и данного момента в частности. Самые нелепые истории случаются. Завелся у меня во времена далекой юности один кавалер. Клевый во многих смыслах парнишка, но беда - уж так дрожал над своей бесценной свободой. Так трясся. Так паниковал, что его подлым способом каким-нибудь окольцуют. Умора. Увы, была фатально влюблена. И ни черта не смыслила в людях. Надеялась, что моя девственность его умилит. Как же! Кавалер, переспав со мной, невинной девушкой, перепугался претензий и, опережая события, набросился с угрозами и оскорблениями. Вообрази. Минуту назад он был настойчив и нежен. Вдруг, отстраняется с гадливым ужасом, отвешивает мне пару хлестких пощечин, велит собирать вещички и валить с глаз его долой и подальше. Я, естественно, в рев. Не от боли. Оскорблена, унижена - чувствую себя испачканной. Хватаю одежду, кое-как напяливаю, бегу прочь. Через год выхожу замуж за сына директора мясокомбината. Уважаемый человек был мой свекор. Царствие ему небесное. А кавалер бывший, начинает, буквально, преследовать. В ноги падать, о любви неземной вопить на всех перекрестках. Мерзость какая. Так что, деточка, не станем хмуриться из-за того, что получили по носу. Всякое бывает. Христо вон, спит и видит, как бы ему тебя уложить. Верь мне, он славный мальчик. Электрический и нежный. Тебе будет хорошо. Выйди вечерком, как я уеду, к бару. Выпей чаю... Учить тебя, что ли? Раньше четырех не вернусь. Времени вагон. В крайнем случае, если вдруг раньше освобожусь, звякну в номер еще с дороги. Так что не тушуйся, действуй!
Лина, полная самых сложных эмоций, сделала вид, что козыряет. Приложила ладонь к несуществующему козырьку воображаемой фуражки и выдохнула.
– Так точно.
Принарядившаяся Яна отбыла в десять ноль-ноль. В десять пятнадцать с рецепции позвонили. Едкий женский голос на плохом русском проинформировал Лину, что ее спрашивают.
– Кто?
После короткой паузы неожиданно она услышала низкий и властный ответ.
– Я. Даниил.
У нее сердце подскочило к горлу. Лина взялась за ворот пижамы. Вопреки наставлениям подруги, она собралась лечь спать. Господи. Даниил. Ей звонит Даниил.
– Ты?
Сказала она. Повторила чуть громче и увереннее.
– Ты!
– Я.
Усмехнулись в ответ. А следом прозвучал приказ.
– Пять минут.
Она выпустила трубку из руки. Спросила у своего поглупевшего и счастливого отражения в зеркале.
– Ты пойдешь к нему? Вот так? Сама знаешь зачем? Ты?
Пижама полетела на пол. Где черные новые штанишки? Маечка? Расческа? Она не стала краситься. Натянула одежду, пихнула в карман пятьдесят левов. Торопливо обулась. Одним взмахом взъерошила челку. Забежала в ванную. Почистила зубы. Второй раз за последние пол часа. Побрызгалась дезодорантом. Выскользнула из комнаты с сердцем трепещущим от восторженного предвкушения. Сейчас! Сейчас я увижу его. И пусть будет, то, что будет. Пусть. Это все равно. Он мне нужен. Нужен больше всего на свете. Я не знаю почему. Это не важно. Даниил. Ты пришел ко мне. Даниил.
В ее глазах было столько счастья и нежности, что дама, дежурившая в ночь, протянув руку за ключом, неожиданно и глупо покраснела. От стыда за себя, и гадкие мысли о всех русских туристках, об этой тоже. От неловкого понимания своей ущербности. Ни к кому, никогда ТАК сияя она не стремилась.
– Лека ночь.
Пожелала она удачи Лине.
– Лека ночь.
Повторила она тихонько, оставшись одна в опустевшем холле.
– Лека ночь.
– Даниил!
– Лина.
Пальцы рук сплелись. Тела потянулись навстречу. Поблагодарив невеселую служащую вежливой улыбкой, высокий болгарин потянул за собой в новорожденную темноту южной ночи глупую русскую туристку. Родинки на ее плече запульсировали в такт бешеным ударам сердца. Она прижала их ладонью свободной руки. Мимолетно удивившись странной помехе. Перевела светящийся взгляд на лицо спутника.
– Даниил?
Он приложил к ее губам палец. Извечный жест требования - молчи! И повел прямо по дороге. Остановил первое же такси. Назвал водителю адрес. Уселся рядом с девушкой. Притянув к себе, обнял. Шепнул на ухо.
– Да?
Не спрашивая разрешения, закурил. Высунул руку с сигаретой в окно. Лина жадно смотрела на чеканный твердый профиль. Время от времени затягиваясь дымом, Даниил хмуро молчал. Девушка решила, что он не доволен происходящим, попыталась отстраниться. Наивная глупышка. В наказание ее прижали крепче, почти до боли.
– Так?
Из этих рук вырваться было невозможно. В принципе.
– Лина и Даниил.
Она сдалась. Положила голову ему на грудь. Закрыла глаза. Услышала тихий вздох обреченного на что-то ужасное человека. Вздох того, под чьими ногами разверзается бездна, падения в которую избежать нельзя.