Шрифт:
– Очень уродливый?
Спросил он неожиданно кокетливо. И погладил пивной животик с неподражаемой гордостью. Так владелец мог коснуться призового рысака, похваляясь перед гостями.
– Комплекс неполноценности не входит в число ваших недостатков.
Констатировала девушка.
– Верно. Я люблю себя.
Немцу можно было только позавидовать.
– Давайте познакомимся. Альфред Нойман.
– Очень приятно. Лина.
Она запнулась. Привыкла к фамилии мужа, возвратиться к себе самой оказалось не так то просто.
– Королева.
– Почти королева.
– Да, ладно вам. Мы венценосцы люди скромные.
Он посмотрел на нее пристально и серьезно. Быстро выпалил несколько слов. На языке, напоминающем латынь. Так, во всяком случае, показалось девушке. Она недоуменно повела плечом.
– Теперь перевод, пожалуйста.
– Я сказал, что сердце мира бьется.
– Цитата?
– Скорее девиз. Помните, как у испанцев...
Лина подняла сжатый кулак.
– Но пассаран.
Герр Нойман больше не улыбался. Многозначительно понизил голос, слегка наклонился в сторону девушки.
– Я все видел. Все!
– То есть.
– Нападение на вас. Прыжок.
Лина дернулась.
– Удар подносом, кстати, вам удался. А криру, естественно, не понравился. Они не любят светлого металла. Серебро, платина, даже мельхиор причиняют невыносимую боль.
– Кому?
– Любому из темных слуг Повелителей.
– Кто такие Повелители?
– Те, кто собираются окончательно разделаться с вами.
Лина покачала головой, сильно и зло.
– Не хочу ничего слышать. Мне страшно.
– Понимаю. И ничем не могу помочь.
– Кто вы, герр Нойман?
– Арбитр.
– Что еще за игры?
– Посмотрите на свое плечо, деточка.
Она вывернула шею и чуть не заорала от неожиданности. Вместо трех привычных родинок на коже распустился громадный, немного напоминающий орхидею, черно-белый цветок. Прихотливые извивающиеся полоски, пятна всевозможных форм.
– Боже.
– Нравится?
– Нет.
– Тинэль, символ Династии.
Набежавшее облако бросило серое покрывало тени на бар, бассейн, газоны... Лина поджала ноги, охватила руками колени.
– Я сошла с ума?
– Нет, деточка. Мне вас действительно жаль.
Вдруг, собеседник представившийся Альфредом Нойманом поднялся, брезгливо скомандовал.
– Вон. Немедленно.
Слизистый туман выплеснулся из-под шезлонга Лины и заскользил прочь, стелясь над газоном.
– Я сказал вон.
Повторил Нойман с нажимом. Вторая, более щедрая порция вытекла наружу. Лина с ужасом присмотрелась, прозрачный слизень был живым, потрескивал искорками, и пах дымом.
– Господи.
Ее скрутило в судороге отвращения, но пустому желудку нечего было извергать, небольшой плевок горькой желчи, вот и все.
– Господи.
Герр Нойман протянул салфетку. Из воздуха он ее вынул, что ли?
– Вы не готовы. Вы абсолютно не готовы, детка. Это конец всего. Для вас, я имею ввиду.
Она вытерла рот, встала рядом с коренастым немцем. Встряхнулась, как выпрыгнувший из воды щенок.
– Почему никто не обращает внимания на этих... тварей? Бармен сначала заметил, и тут же забыл. Почему сейчас никто не испугался? Кругом полно людей. Ведь эти отвратительные создания реальны?
– Более чем.
– Тогда объясните мне!
– Вы приказываете или просите?
Она расправила плечи, шумно выдохнула и мило поинтересовалась.
– Каким образом проще добиться ответа?
– Я не ваш подданный, я вне событий. И, вообще, не человек.
На мгновение лицо его стало прозрачным, затем картинка вернулась обратно. Глаза поменяли цвет. Голубые. Черные. Зеленые. Синие.
Если он хотел напугать девушку, то цели не достиг. Она устала от страха.
– Почему вы беседуете со мной? Каприза ради? Это не тянет на нарушение правил?
– Немного.
Согласился он.
– Отвечайте.
– Прогуляемся к морю. Там и поговорим.
Она решила согласиться. Что ей терять? Разная мерзость уже прямо из-под земли лезет. А рыжий кривоногий пузан не боится ничего. Немец натянул шорты, провел по ним ладонью, они быстренько изменили фасон и увеличились в размере.
– Послушные штаны.
Съязвила Лина.
– Арбитру подчиняются все.
– Что происходит?
Они сидели на перевернутом катамаране, бок о бок. Ли смотрела вверх. Стремительные и наглые гларусы парили в воздухе, визгливо ссорились, стараясь перекричать друг друга.