– Я бы не прочь показать штук шесть лучших работ Уайнту Стивенсу с Беверли-Хиллз – вдруг он захочет иметь с тобой дело?

– Не захочет.

– Почему не попробовать?

– Это одна из лучших художественных галерей, – сказал Тони.

– Зачем же начинать с худших? – парировала она.

Тони посмотрел куда-то сквозь Хилари и произнес:

– Может, я и прыгну.

– Что-что?

Он в двух словах рассказал ей о Юджине Таккере, бывшем арестанте, а ныне модельере женской одежды.

– Таккер прав, – прокомментировала Хилари. – И потом, какой же это прыжок? Тебе пока нет нужды оставлять службу в полиции. Просто проверить себя.

Тони пожал плечами.

– И правда, я ничего не теряю. Даже если Уайнт Стивенс отвергнет мои работы.

– Не отвергнет. Выбери дюжину самых характерных. Постараюсь свести тебя с ним завтра или послезавтра.

– Забирай их с собой, – заявил Тони. – Прямо сейчас.

– Но он наверняка захочет с тобой встретиться.

– Да – если картины понравятся. В таком случае и я буду счастлив познакомиться с ним.

– Но, Тони…

– Не хочу услышать от него в твоем присутствии, что я всего лишь способный дилетант.

– Ты невыносим.

– Предусмотрителен.

– Паникер.

– Нет, реалист.

Хилари было некогда рассматривать все шестьдесят полотен, стоявших в углу; она с удивлением узнала, что еще полсотни картин хранятся в чулане и сотня на чердаке, не считая маленьких зарисовок. Она выбрала из тех, что висели на стене. Тони аккуратно завернул их и оделся, чтобы проводить девушку до машины. Сложив картины в багажник, они немного постояли под фонарем. Тони целомудренно чмокнул Хилари в щечку.

Стояла тихая, прохладная, звездная ночь.

– Еще немного – и начнет светать, – сказал Тони.

– Ты сегодня работаешь?

– Нет. Мне дали несколько дней отпуска… из-за Фрэнка. Только забегу на часок в управление, сдам рапорт. И все.

– Я вечером позвоню.

– Буду ждать.

Хилари ехала по безлюдным утренним улицам. Она вдруг почувствовала голод и вспомнила, что дома ничего нет. Поэтому она свернула налево – там был круглосуточно работающий рынок.

Тони рассчитал, что Хилари потребуется на дорогу не более десяти минут. На всякий случай он подождал пятнадцать и позвонил – убедиться, что она благополучно добралась до дому. Телефон не отвечал. Не было вообще никаких сигналов.

Он был уверен в правильности записанного номера, потому что для верности дважды переспросил Хилари; она продиктовала ему номер, указанный в счете телефонной компании; это исключало возможность ошибки.

Тони набрал телефонную станцию и объяснил девушке-диспетчеру, в чем дело. Та попыталась прозвонить квартиру Хилари Томас, но у нее тоже не вышло.

– Может, трубка снята с рычага? – предположил Тони.

– Вряд ли.

– Что можно предпринять?

– Я запишу в журнал, что телефон неисправен. Днем придет мастер.

– Когда именно?

– Номер принадлежит престарелому человеку или инвалиду?

– Нет.

– Значит, этот случай подпадает под общее правило. Мастер придет в любое время после восьми утра.

– Спасибо.

Тони дал отбой. Немного посидел на кровати, уставившись на смятые простыни.

Телефон неисправен?

Возможно, мастер что-либо перепутал. А возможно, и нет. Даже совсем не похоже на то.

Ему вспомнился анонимный хулиган. Как правило, такие люди – импотенты. Он знал только один случай, когда телефонный маньяк совершил насилие. Что, если это – второй такой случай?

Тони почувствовал холодок под ложечкой.

Если бы букмекерам Лас-Вегаса пришло в голову заключить пари относительно возможности того, что Хилари Томас в течение одной недели подвергнется нападению со стороны двух маньяков, не имеющих между собой ничего общего, такой шанс исчислялся бы миллионными долями единицы. А с другой стороны, годы службы в полиции научили Тони ничему не удивляться.

Он вспомнил совершенно голого Бобби Вальдеса, выглядывающего из кухонного шкафчика, с пистолетом в руке.

За окном, в предрассветной мгле, зачирикала пичужка – пронзительно и тревожно, точно преследуемая хищником. Тони прошиб пот, и он вскочил с кровати.

Дома у Хилари творится что-то неладное.

Сделав крюк, чтобы купить молока и яиц, Хилари добралась домой только через полчаса после того, как простилась с Тони. Она страшно хотела есть и была во власти приятной усталости, даже расслабленности. Перед ее мысленным взором витал омлет с сыром и петрушкой. А потом – самое меньшее шесть часов непрерывного сна! Она даже не стала заводить свой «Мерседес» в гараж, а оставила на маленькой полукруглой стоянке перед домом.