Группа пульсировала в пределах неких расплывчато обозначенных очертаний — подвижная, однако вполне конкретная протоплазма, составленная из отдельных личностей. Кто-то мог внезапно отделиться — вот как Борелли! — и совершить одиночную вылазку, тем самым ненадолго растянув периметр группы. Наиболее стабильную, прямоугольную форму группа принимала за столом, во время трапез; наиболее идеальную, хотя и неестественно уплотненную — в гостиничном лифте: вертикальное движение вертикальных же сущностей, и кто-то один непременно сострит.

«Доставка в номер» по ошибке разбудила доктора Норта. Нет, африканское пиво заказывал мистер Атлас — его дверь напротив.

Гэрри приложился к бутылке, скорчил гримасу; мальчик-слуга терпеливо дожидался на пороге. Погладив живот, Гэрри прочел надпись на этикетке.

— Госссподи ты боже мой! — И окликнул слугу: — Погодь-ка. Тащи сюда еще парочку. — Он показал на пальцах, на манер Черчилля. — ОК?

Кэддоки собирались на прогулку. Леон на всякий случай проверил лежащий на столе «Pentax»: вот так священник походя благословляет дитя.

Все еще не выпуская из пальцев ручки, Шейла подошла к двери ванной. Слышно было, как Луиза Хофманн чистит зубы. Затем шум воды стих.

— Что ты делаешь?

Невнятное бормотание Хофманна.

— Прекрати.

Хофманн пробурчал что-то неразборчивое.

— Я же сказала. Отстань!

— Сука!

— Я не хочу. Прекрати, меня от тебя тошнит. Перестань, ну пожалуйста.

За стеной послышалась приглушенная возня. Шейла присела на пол, прислушиваясь, уставилась в одну точку. Они уже на полу. Он — сверху; платье распахнулось выше бедер. Борьба; ритмичное, с присвистом, дыхание сквозь зубы; темп учащается. Шейла застыла, широко распахнув глаза, открыв рот: того и гляди закричит. Каблук царапал по стенке.

Закончили?

Луиза Хофманн плакала.

Снаружи группы трезвонящих велосипедистов растворялись в желтой полуденной тени. Безспицевые колеса удлинялись в несколько раз позади каждой машины наподобие перемычки в песочных часах или анаморфотных графических портретов; одни тени, переплетаясь, перетекали в другие. На окраине города дымились кухонные костры. Родные хибарки и тепло огня неодолимо манили к себе рабочих. Велосипедисты помчались на запад.

— Лагофтальм, — пробормотал доктор Норт, под стать заправскому терапевту. — Ну, хоть это знаю!

Он протер глаза, вновь отдернул шторы и некоторое время глядел в окно. На коленях у него покоилась книга Гарри Риккардо «Высокоскоростной двигатель внутреннего сгорания», исчерпывающе описывающая преимущества полусферических головок. Норт вздохнул.

В семь он умылся, спустился в столовую и не раздумывая занял место рядом с Атласом и его двумя девушками. Шейла сидела в привычной позе, сцепив руки на коленях. Голова ее то и дело по-воробьиному подергивалась; при этом глаз Шейла не поднимала, так же как и Джеральд в своей тройке — только в силу иных причин. Дуг легонько тронул пальцем ее шею:

— Мы уже помолились перед трапезой?

Это он так пошутил, пытаясь растормошить Шейлу. Та поспешно улыбнулась — и разом вновь посерьезнела. Точно напротив сидели Хофманны — бок о бок.

— Что, опять кого-то ждем? — полюбопытствовала вслух миссис Каткарт, меняя тему.

Как бишь его? — а, Борелли: ну этот, в армейской куртке. Все неодобрительно поцокали языками: рты наполнялись слюной.

Хофманны сидели чинные, отутюженные, невозмутимые, как всегда. Он, снова скрестив руки на груди, глядел в одну точку на противоположной стене. Оба и словечка не проронили. Ну да они и прежде особой разговорчивостью не отличались. Луиза, по крайней мере, оглядывалась по сторонам, непривычно оживленная, словно ее тянуло влиться в компанию, — единственный красноречивый симптом. Заметив неотрывный взгляд Шейлы, она улыбнулась. Шейла покраснела и опустила глаза на смятый носовой платок в руках.

Наконец-то! — ют и Борелли. Дуг забарабанил пальцами по столу.

— Прошу прощения; виноват, господа, — опять позорно опоздал.

Борелли присел рядом с Шейлой.

— Вечер добрый!

— Какой вы бледный, — внезапно заметила Луиза Хофманн.

— О, я прогуляться ходил.

Да, в куртке и в волосах его и впрямь запутался ветер. Не успела Шейла и рта открыть или хотя бы улыбнуться, с противоположного конца стола завопил Гэрри Атлас:

— Ты классную тусовку пропустил, верно, ребята?

Вайолет Хоппер дернула плечиком.

— Пивком побаловались да бассейн оккупировали. Очень славно.

Прежде чем постучать, он тогда заглянул в замочную скважину — и увидел маленькие груди Вайолет. Дальше — больше: вошла подружка, и тоже в чем мать родила. А он куда как не прочь потискать ту или эту. Стоять, согнувшись вдвое, было неудобно — и вот, удерживая поднос со стаканами в одной руке, он внезапно постучал и вошел.

— Базары, проулки, открытые сточные трубы, оравы местных на углах, дикари в львиных шкурах — я не шучу, вы бы своими глазами это видели! — а еще жуткие прокаженные, и голые младенцы, и дебелые женщины — настоящие красавицы, между прочим, — в ярких костюмах. Все — чистая правда, от слова до слова. Вы мне не верите? Вот поэтому я и опоздал. Заблудился, понимаете ли.