Шрифт:
Оба шотландца пожали друг другу руки. Общительный, полный юмора кораблестроитель был противоположностью угрюмоватому и заносчивому судовладельцу.
— Мне достали сведения насчет того нового клипера, — начал, отдуваясь, Джон Виллис, — что строится Худом в Эбердине.
Кораблестроитель выразил живейший интерес. Судовладелец извлек книжку в черной коже:
— Сравните с вашими расчетами. Регистровых тонн будет девятьсот пятьдесят, длина двести тринадцать с половиной… 57
57
Меры длины в футах. Фут равен 30,5 сантиметра.
— У нас двести четырнадцать, — вставил инженер, — и девятьсот шестьдесят тонн. Ширина тридцать шесть с половиной.
— Ого, такая же!
— Глубина двадцать и восемь десятых…
— У них больше — двадцать один с третью. Но это пустяк. Похоже, очень похоже… Набор железный, обшивка — тик, вяз и сосна?
— Да, да!
— Понимаю. Они учли весь опыт Великой гонки прошлого, шестьдесят шестого года.
— Вы имеете в виду гонку из Фучоу в Лондон?
— Да. Гнались девять лучших чайных клиперов. Победитель — Джон Кэй со своим "Ариэлем". На десять минут позже "Тайпинг". На девяносто девятый день после выхода из Фучоу.
— Худ взял пропорции "Ариэля". — Инженер порылся в справочниках.
— Да, "Ариэль" чуть-чуть короче и уже — восемьсот пятьдесят две тонны.
Но главное не это, главное — площадь парусности. Она вам известна?
— Все известно, даже имя корабля — "Фермопилы". Странное имя!
Почему…
— Так что же парусность? — перебил судостроитель.
— Сейчас. Мне дали ее в этих новых мерах — квадратных метрах.
Вот, площадь основной парусности — две тысячи пятьсот двадцать этих метров.
Судостроитель сделал быстрый расчет, и лицо его стало озабоченным.
— Что такое? — встревожился Джон Виллис. — Неужели у вас меньше?
— Меньше… две триста пятьдесят. Да, этот корабль будет серьезным соперником… Сколько дополнительной парусности?
— Девятьсот тридцать… Слушайте, сэр, я столько лет собирался заказать особый корабль, понимаете — самый лучший! Я плачу вам шестнадцать тысяч фунтов! Что же получается с этими "Фермопилами", черт возьми это дурацкое имя!
— Вы получите самый лучший. Я увеличу нашу дополнительную парусность, всего дополнительной будет одиннадцать тысяч квадратных футов — около тысячи метров.
— Вам виднее! Но извольте сделать обшивку только из тика, ну… можно еще горный вяз. Но чтоб без сосны, как у худовского клипера!
Плохо будет, если мой клипер окажется не самым быстрым кораблем на чайных линиях!
Судостроитель встал.
— Слушайте, Виллис, я хочу, чтобы вы поняли меня, — медленно сказал он. — Мы строим корабль самый прочный, самый легкий на ходу, самый совершенный по всем пропорциям и парусности, самый безопасный для плавания в любых морях. Я не буду ставить лунных парусов на нашем клипере, разве только маленький гроттрюмсель 58 . Ведь я не собираюсь построить рекордиста по скорости. Такой уже был. И до сих пор, через одиннадцать лет, его рекорд еще никем не побит. Наверно, и не будет побит: тут нужен не только корабль, но и капитан, не жалеющий ни корабля, ни людей.
58
В английском флоте самые верхние паруса (трюмсели) назывались лунными, бом-брамсели — небесными, брамсели — королевскими и т. п.
— Кого вы имеете в виду?
— Американцев. Их три клипера — "Летящее облако", "Молния" и "Джемс Бэйнс". Антони Энрайт на "Молнии" поставил в пятьдесят седьмом в Южной Атлантике, к югу от острова Гоф, мировой рекорд — прошел за сутки четыреста тридцать миль.
— Бог мой! "Джемс Бэйнса" я сам видел по пути из Кейптауна в Сидней.
— В каком году?
— В пятьдесят шестом.
— В этот именно год он поставил рекорд скорости. Рекорд опубликован… Возьмите журнал. Двадцать один узел!
Виллис схватил номер "Морского альманаха".
— А наш клипер так ходить не будет? — спросил он с нескрываемой обидой.
Кораблестроитель положил руку на плечо упрямого шотландца:
— Поймите, Виллис, это не годится! Американцы оказались слишком смелы: еще пятнадцать лет назад они заострили обводы, отодвинули назад фок-мачту и начали крепить стеньговые штаги на палубу, а не к топам мачт… Корабли стали нести громадную парусность. Но эти знаменитые клипера служили только лет шесть-семь, не больше. Гнать такую громадину со скоростью двадцать узлов! "Джемс Бэйнс" — две с половиной тысячи тонн, "Молния" — две. Грота-рей у "Джемса Бэйнса" чудовищен — сто футов, вдвое больше ширины корабля. Деревьев таких не нашлось, склепали из пластин орегонской сосны… Такая парусность! А набор деревянный, дубовый, с медным креплением. Разве можно? Они и развалились, эти великолепные ходоки, едва себя окупив… Мы вам построим несокрушимый корабль наиболее совершенных пропорций, но ходом на три-четыре узла меньше. Все равно быстрее никого не будет, разве худовский… Ну, да мы примем меры…
— Так вы ручаетесь за восемнадцать узлов? — повеселел Виллис.
— Скажем так: с попутным ветром всегда семнадцать, а можно будет выжать и восемнадцать. Не рекорд! Постоянная коммерческая скорость!
Судовладелец вскоре откланялся, захватив с собой "Морской альманах". Провожая его к дверям, строитель вспомнил:
— Имя, давайте имя клипера, на днях будем закладывать. Иначе не успеем оснастить и отправить в рейс в шестьдесят девятом!
Джон Виллис приехал в свой просторный, несколько мрачный дом и заперся в кабинете.