К тому же на дворе стоял март двухтысячного года, и Россия жила предверием президентских выборов. В страну приходила новая власть, с которой у Рублева были связаны главные надежды на перемены.

Ивану Васильевичу уже довелось познакомиться с главой предвыборного штаба и.о. президента Бобровниковым. И тот заверил его в полной поддержке предложенных мер по реформированию российской экономики. Бобровников даже попросил подготовить тезисную записку относительно перспектив использования банка "Возрождение". После чего главные положения ее будут включены в предвыборную программу, которую исполняющий обязанности президента огласит в телевыступлении перед избирателями.

Записку эту Рублев шлифовал со всей тщательностью.

Заявив о взятии под государственный контроль крупнейшего банка, ставшего для многих в стране чем-то вроде последнего островка предпринимательской свободы, будущий президент, не оценивая критически политику своего предшественника, объективно заявляет новый курс - на поддержку "реального" бизнеса.

Это же стало бы и косвенным подтверждением готовности очистить экономику от засилия ненавистных населению олигархов. Что само по себе добавило бы в избирательную копилку уйму голосов.

В плане же долгосрочной перспективы все еще могучий инновационный банк способен стать пружиной, рускрутив которую можно начать структурные реформы в экономике.

Записку эту Рублев передал в администрацию через старого дружка и единомышленника - заместителя председателя Госдумы Ивана Серденко, у которого как раз намечалась встреча с Бобровниковым.

Серденко текст прочитал, одобрительно хмыкнул. Но сам он больше надежд на успех связывал с изменениями в составе Госдумы. Предстояла обычная перед выборами торговля по поводу принятия неотложных законов и перераспределения комитетов. Потому поддержка фракций, интересы которых представлял Серденко, Кремлю была крайне важна.

– Продавим, - убирая в объемистый портфель рублевскую папочку, заверил он.

– Может, мне сразу с тобой поехать?
– предложил Иван Васильевич.
– Что-то уточнить на месте, подредактировать.

– Пожалуй, не стоит. У меня ведь другая тема с Бобровниковым, а уже в ходе торговли я ему выложу твою записку. Тогда и тебя высвистаю. Так что как поеду, предупрежу и - будь наготове. Товарищ, верь!
– Серденко вздернул кулак.
– Во что?

– Взойдет она, звезда пленительного счастья!
– восторженно продолжил Рублев.

– Не, проще. Мы их уделаем!

Спустя неделю в лучшем своем костюме Иван Васильевич стоял перед Мананой Осипян, которая с одежной щеткой в руке в очередной раз придирчиво осматривала его. Непривычный к жесткому воротничку свежей рубахи Рублев то и дело нервно поводил шеей и, помимо воли, косился на часы.

В администрацию Ивана Васильевича должен был бы сопровождать президент банка. Однако Игорь Кичуй, к сожалению, вот уж десяток дней как свалился с тяжелой формой пневмонии.

– Прекрати же нервничать!
– прикрикнула Манана.
– И не верти головой, как жирафик. – Колет!

– Новости - колет ему. Привык в джемперах. Все под юношу косишь. Уже и костюм носить разучился. Во время беседы тоже собираешься дергаться? Кстати, не вздумай там по своей мальчишеской привычке нос теребить. Узнаю - оторву.

Она перехватила очередной его взгляд на часы. Свела вместе густые брови:

– Успокойся же, Ванечка. Он всего час как выехал. Пока свое обговорят! Давай-ка я тебе еще валерьянки капну.

На самом деле Манана мандражировала не менее его. И безуспешно пыталась скрыть волнение за бесконечными поглаживаниями, одергиваниями, подсмеиваниями.

Иван Васильевич, продолжая мерить шагами комнату, выглянул во двор и поморщился. Внизу, возле банковской машины, с мобильником у уха расхаживал Денис Лобанов, очевидно, вызванный Мананой. Мнение свое о Лобанове Рублев изменил лишь частично. Да, он оказался неправ, подозревая того в предательстве. Но нахрапистость, с какой Лобанов вытянул из банка за оказанную услугу сто тысяч долларов, так необходимые на иные нужды, подтвердила, что в главном он не ошибся. Деньги - вот единственный символ веры этого человека. Потому решение Осипян взять Лобанова на фабрику Иван Васильевич не одобрил.

Впрочем, это уже была не его епархия.

Рублеву послышался звонок, и он быстро отошел от окна. Нет, опять показалось!

Денис раздраженно отодвинул мобильник от уха.

– Послушайте!
– с трудом вклинился он в беспорядочный словесный поток.
– Довольно наконец тараторить. Я единственно понял, что вы Угловая. Но дальше что вы хотите? Кто, что и у кого украл? И почему вы с этим звоните мне? - Я хотела господину Рублеву, но как-то неловко. Может, я просто ошибаюсь. А Осипян - я не знаю телефона. Да и - страшно.