Увы! Едва вбежав в банк, Холина поняла, что случилась беда. Приехавших в садоводческое товарищество "Дружба" банковских сотрудников встретили исступленные женские завывания: через два часа после визита Лобанова жена Жуковича, поднявшись на чердак, обнаружила мужа повесившимся.

Известие это потрясло всех. Но особенно - Рублева. Он корил себя, что, видимо, возвел напраслину на невиновного. И тот, гордый ранимый человек, предпочел добровольное самоубийство подозрению в предательстве.

Уговоры и объяснения, что Жукович и раньше в состоянии запоев впадал в депрессию и проявлял склонность к суициду, Ивана Васильевича не убедили. - Вот ведь как!
– Рублев сокрушенно качал головой.
– Обвинили походя и получили - был человек и - нет! А Лобанов - законченный подонок. Мало того, что украл документы, так еще и подставил друга. Не сам ли и повесил пьяного? Нет и не будет прощения этому мерзавцу! Предположение это, похоже, разделяли многие.

Лишь Андрей Дерясин настаивал, что обвинять Лобанова, прежде чем ситуация прояснится, нельзя. Но даже он не сомневался, что Денис косвенно виновен в смерти Жуковича: очевидно, в сердцах наговорил что-то лишнее и тем подтолкнул к самоубийству.

Что же касается собственно документов по "кондитерке", сомнений не было: они в руках Онлиевского. Если даже Жукович передаточное распоряжение не подписал, то подпись его будет подделана. И в ближайшее время новый владелец публично предъявит свои права. Скорее всего, сразу после получения арбитражного решения.

12.

Накануне заседания арбитражного суда, в восемнадцать тридцать, в кабинет Дерясина, где он вместе с Кичуем обсуждал детали завтрашней защиты, стремительно вошла Ирина Холина. Неизменно мрачная после истории с Жуковичем и ухода Лобанова, на этот раз она выглядела возбужденной.

– Сработало!
– объявила Ирина.

Выдержала подогревшую недоумение паузу:

– Помните, мы давали объявление о розыске за вознаграждение Виленкина?

Она торжествующе приподняла мобильник:

– Только что позвонил.

– Кто?! - Представился как раз Виленкиным. Спросил, сколько заплатим, если он пойдет в отказ.

Игорь вскочил:

– Где?!

– Далековато, - Ирина сверилась с запиской.
– Какой-то поселок Глубокое, Бельского района Тверской области.

Андрей метнулся к ноотбуку. Кичуй навис над ним.

Компьютер высветил карту Тверской области, проложил маршрут.

– Кратчайший путь - по Новорижскому через Ржев, далее на Нелидово, оттуда - на Белый. А где еще это Глубокое?
– Кичуй пожал плечами.

– Еще восемь километров от райцентра, - пояснила Холина.

– Откуда он звонил?
– спохватился Дерясин.
– У него что, мобильник?

– Сказал, с почты.

– Это даже если без остановки гнать и на месте за два часа все успеть оформить, часов шестнадцать- семнадцать на круг займет, - быстро прикинул Кичуй.
– Только-только если к десяти успеть. Можно, правда, там не оформлять, а тащить сразу в Москву, в суд. - Сомнительно это, - Холина с сомнением покачала головой.
– Я так поняла, что у него кончилось спиртное, вот он и... Просил обязательно привезти водки. Алкоголик он, ребята. Да и в суде, протрезвев, может передумать. Там ведь найдется, кому на него надавить.

– Истину глаголишь, мать, - признал Дерясин.
– На всякий случай действительно надежней прямо на месте все оформить. Но это тогда и нотариуса с собой тащить.

– Вот и бери!
– резко объявил Кичуй. Андрей нахмурился, покоробленный повелительным тоном: - У меня как бы другие планы были.

– У всех другие, Андрюха! Но это - супершанс, - Кичуй обхватил его за плечи, ласково тряхнул.
– Представляешь,дружище, если мы этого Виленкина как отказника Самосвалихе в процесс свалим! То-то мулька получится. Всех умоем! Сам подумай, не посылать же кого ни попадя. Мало ли что напутают. А тут надо без сбоя сработать. Чтоб наверняка. Да и по времени - где сейчас кого найдешь?...Собирайся, красавец ты наш, а я пока тебе в дорогу налички заготовлю и - нотариуса заряжу. Главное, помни, вернуться надо к десяти утра. Чтоб к началу процесса.

Кичуй выбежал.

Холина задумчиво посмотрела на Дерясина.

– Андрюша, у тебя водило твой вооружен?

– Да как будто. А к чему ты? Виленкина пристрелить, если заупрямится?
– Дерясин хихикнул.

– Да так, прикидываю. Удивительно, что его вообще до сих пор не урыли. Зная тонкие нравы бизнес-истеблишмента, я, признаться, полагала, что истец наш давно червей кормит. Может, отхохмить кто решил накануне процесса? Ответа на этот вопрос не было.

– Отхохмить, не отхохмить - на месте выяснится, а ехать в самом деле надо!
– Дерясин спешно собирал "дипломат".

– М-да, но кто-то же его в эту глухомань определил. Значит, кто-то и пасти должен, - Ирина огладила подбородок, поймав себя на том, что невольно подражает Лобанову.
– Вот что, Андрюша, поеду-ка я с тобой.

И, пресекая возражения, безапелляционно добавила: - Хочу накопить журналистский опыт работы в горячих точках.

Когда Андрей и Ирина влезли в Дерясинский "Мерседес", там уже сопел взопревший от спешных сборов пухлый тридцатилетний нотариус.

Водитель-охранник при виде Холиной набычился над рулем.