Проталкиваясь через толпу, Кейра спешила к Адаму. Еще мгновение, и она кинулась ему на шею. Адам растерялся — он получил желаемое и не знал, что делать.

— Ну и сколько же ты выиграла? — спросил он, обретя дар речи.

Кейра встала на цыпочки и посмотрела на огромное табло, где высветились окончательные результаты забега.

— Я выиграла… двенадцать долларов и пятнадцать центов.

Адам усмехнулся.

— Только и всего?

— Но я поставила только пятьдесят центов.

— И этого достаточно, чтобы привести тебя в такой восторг?

— Я принадлежу к числу тех, кому малейшая удача доставляет огромную радость.

Он склонил голову и приготовился попробовать на вкус ее дразнящие губы, но тут к ним подлетел взволнованный Джеф и буквально силой вырвал Кейру из объятий Адама.

— Ну, моя маленькая победительница, я горю желанием поздравить тебя с удачей. Раз уж ты так хорошо разбираешься в лошадях, посоветуй, на кого ставить в следующий раз.

Джеф тащил ее к букмекеру. Кейра успела лишь бросить Адаму извиняющуюся улыбку.

Это был уже второй раз, когда они едва не поцеловались, и сотый — когда ему хотелось сделать это. Что, черт возьми, с ним творится? Что мешает ему взять то, что он хочет, и послать все к черту?

Кейра Марлоу совсем не похожа на женщин, с которыми встречался его отец. Наверняка она предпочитает живой цветок в волосах дорогим украшениям. Ведет себя очень естественно. Глядя на нее, веришь, что ее уста ни разу в жизни не произнесли и слова фальши.

Возможно, конечно, она всего лишь волк в овечьей шкуре. Но разве это способно его остановить?

По мере того как росло материальное благополучие, Адам добавлял по кирпичику к стене вокруг своего сердца. Кейра, не прилагая особых усилий, заставила его забыть обо всем, ему захотелось взять кувалду и разрушить эту кирпичную стену, а вместо нее посадить в своей душе цветы любви и страсти.

Адам сунул руки поглубже в карманы и поспешил прочь, подальше от искушения. Ему опять нужен глоток свежего воздуха, чтобы избавиться от желаний, которые не доведут до добра.

В конце дня все руководство проекта ввалилось в апартаменты Криса. Кейра вошла в обнимку с Гейером под звуки латиноамериканской мелодии.

— Трижды «ура» в честь победительницы! — провозгласил Крис.

Кейра учтиво поклонилась собравшимся.

— Спасибо. Спасибо всем. Знайте: я планирую потратить мои двенадцать долларов и пятнадцать центов на какое-нибудь благое дело. Вот увидите, столь крупный выигрыш ничуточки меня не испортит, я по-прежнему буду трудиться не покладая рук. А вы, мои коллеги, будете оказывать мне всяческую поддержку. — Произнеся эту помпезную речь, Кейра присела в реверансе и повалилась на кушетку.

Адам вошел в номер последним, закрыл дверь и сел лицом к ней. Он был похож на зрителя, собравшегося смотреть представление.

— Однако этой суммы едва ли хватит, чтобы оплатить вступительный взнос в университет. — Крис сочувственно улыбнулся Кейре.

Она помахала ему рукой.

— Все уже давно оплачено.

Адам навострил уши, разговор начинал занимать его.

— Неужели? — удивился Крис. Казалось, он слегка опьянел от шампанского, яркого солнечного света или чего-то еще, что Адам пока еще точно не определил. — Ну а как насчет погашения кредита за автомобиль?

— Это тоже оплачено.

— Ой-ой-ой. Неужели и кредит за дом?

— Не совсем, — призналась Кейра. — Но я очень близка к этому. — Она наклонилась вперед и громко прошептала: — Хочу, чтобы ты знал одну вещь: мои родители жили в долг всю жизнь, у них никогда не было собственного дома, не было даже собственной машины. Но когда я получу плату за потрясающую работу в шоу, у меня будет и то, и другое. Неплохо, правда?

Крис согласился:

— Совсем неплохо. Похоже, профессия стилиста гораздо прибыльнее, чем я думал.

— Дело не в этом, — возразила она с горькой усмешкой. — Просто я вовремя поняла: чтобы выкупить здание, пригодится каждый цент.

Крис вновь кивнул:

— Прекрасно тебя понимаю.

Адам провел рукой по волосам. Разговор о деньгах заставил его насторожиться. Лицо Кейры приобретало совсем иное выражение, когда речь заходила о долларах и центах, — его озаряла решимость. Он много раз видел такое выражение у любовниц своего отца, и оно всегда вызывало у него презрение.