Шрифт:
Корабль Ездока стронулся с места, но двигался чуть медленнее корабля Шай Хи. Расстояние между ними сокращалось. Чаз и остальные взялись за оружие. Без десантной команды, конечно, в ближнем бою не навоюешь — но у Шай Хи-то вообще команды не осталось, от силы пара человек.
Тонкая, почти невидимая темная нить протянулась от корабля Шай Хи до глазницы, где сидело спеленатое заклятиями чудовище. Чем дальше корабль отходил, тем толще и чернее она становилась. Ездок тоже мрачнел, наблюдая. Затем процедил: «Ведь умный же человек и сильный, но такой иногда дурак!»
Команда слов не поняла, но по лицу Ездока уразумела: учинил бедняге Шай Хи гадость, какой и сам отчасти стесняется.
С пиратского корабля вырвался сноп колдовского огня. Ездок поставил защиту, Святоша повернул, уклоняясь. Чаз выпалил из баллисты. Горящая стрела понеслась к пирату, но рухнула в море на полдороге.
Воздух перед Карациной замерцал, явилось лицо Шай Хи и зашелестело сухим шепотком: «О мастер-наездник Жерк, узнай же настоящее отчаяние!»
Лицо исчезло, Ездок сделался мрачен и хмур.
Воздух задрожал, будто от удара исполинским молотом. Черный канат, соединявший пирата с глазницей, разросся, стал в человека толщиной, — и вдруг лопнул! Конец его оторвался от глазницы — и к кораблю Шай Хи понеслось облако тьмы! В мгновение ока нагнало, врезалось — и пиратский корабль сложился, будто сосиска.
— Двигай назад! — скомандовал Ездок. — Быстрее!
Но Святошу подгонять и не требовалось.
Все поняли, что сейчас произойдет. Но неизбежное не торопилось, будто насмехаясь.
Корабль Шай Хи успел сложиться почти вдвое, и лишь тогда на сгибе зазмеилась первая трещина.
Пузырь с газом лопнул — и с ним кончилась жизнь пиратского корабля.
Газ, соприкоснувшись с воздухом, взорвался. Из корабля выметнулось дикое пламя. Ревущий огонь прожег другой пузырь, лопнувший с грохотом. Сотрясаясь, выметывая клубы дыма, судно полетело вниз.
Корабль Ездока тряхнуло волной жара.
Ездок сел за рычаги управления, подвел ближе, отслеживая падение врага. На кораблях внизу засуетились, стараясь уйти подальше.
С пирата спрыгнули двое в горящей одежде. Ездок попытался схватить их заклятием, спасти — но без Сети не успел.
Обломки пирата сыпались на пролив, продолжая гореть и в воде.
— Святой Зефод! — охнул Святоша. — Ну и зрелище! И не думал, что они взрываются так…
Все смотрели, затаив дыхание.
Когда умирающему воздушному Левиафану оставалась сотня футов до водяной могилы, чуткий варвар насторожился и спросил:
— Слышите?
— Это… это же смех! — воскликнул бес.
Звук усилился и в самом деле оказался смехом — безумным, истерическим, диким. Карацина взвизгнула. Чаз мгновенно развернулся — и охнул.
— Ездок, Ездок, вы не поверите!
Командир обернулся. Между ним и женщиной повисла огромная мерцающая личина, искаженная, окаймленная пламенем. Она дергалась от смеха.
Искрящиеся глаза уставились на Ездока — и смех стал глумливым. По гондоле раскатились слова: «Мастер-наездник, ты не выиграл ничего, ни-че-го! Я — всего лишь посланник». И снова — смех, оборвавшийся визгом.
Пират ударился о воду, и последние полдюжины газовых пузырей взорвались разом. Мощный восходящий поток сотряс корабль Ездока, поднял, закружил. Пришлось потрудиться, орудуя рычагами и тросами, — но в конце концов справились и двинули назад, в Шасессеру.
— Что значит «всего лишь посланник»? — вопросил Чаз свирепо, глядя на Карацину.
— Трудно сказать. — Ездок пожал плечами.
— Мне это не нравится!
— Кажется, и мне тоже. Если подумать, слишком уж легкая победа.
— Легкая? — пропищал возмущенно Су-Ча.
— Эй, женщина, ты так и будешь молчать? — буркнул Чаз.
Карацина не ответила. Застыла, прильнув к окну, глядя на бесформенный сгусток пламени и дыма, вздыбившийся над могилой Шай Хи.
35
Ни Ездок, ни его люди не хвастали о победе над Шай Хи. Но многие соучаствовали в деле, и уж они языки за зубами не держали. Полгорода знало о сражении с могучим чародеем задолго до победы. Когда наконец узнали: сын Жерка победил восточного дьявола, спас город и империю — в народном мнении Жерк-младший единодушно утвердился как новый Защитник.