Сразу за дырой проход снова расширялся. Я сунул руку в дыру, и Ааз вложил мне в ладонь рукоятку факела. Обжечься я не успел.

Подняв факел, я увидел над собой лестницу. Лестница уходила вверх на расстояние в двадцать моих ростов и заканчивалась, как мне казалось, у деревянной крышки люка.

– Следующей посылай Танду, – шепнул я стоящему подо мной Аазу. – Она сможет проверить, есть ли кто-нибудь в помещении над нами.

– Отличная мысль, – сказала Танда, выбираясь из лаза (я тем временем поднялся чуть выше). – В данный момент там никого нет, – добавила она, внимательно поглядев на закрытую крышку люка.

– Вот и хорошо, – кивнул я.

– Ты идешь следующей, – произнес где-то внизу невидимый мне Ааз, обращаясь к Гленде.

– Ни за что! – услышал я ее ответ. – Если ты застрянешь в этой дыре, Танда станет тянуть тебя на себя, а я буду толкать снизу.

Ответа Ааза я не слышал, но уже через мгновение его зеленая чешуйчатая башка возникла из дыры.

– Не так, – сказала Танда. – Вытяни обе руки над головой.

Ааз скрылся в отверстии, и через секунду из дыры высунулись его руки, а затем появилась и голова. Мне казалось, что его плечи ни за что не пролезут в отверстие.

Танда встала потверже, взяла его за руки и спросила:

– Гленда, ты готова его толкать?

– Готова, – ответила Гленда. Голос ее прозвучал глухо, так как Ааз заткнул собой дыру.

– Поехали! – крикнула Танда и потянула Ааза за руки. Ааз всеми силами помогал ей, а снизу его толкала Гленда.

В конце концов ему удалось чуть вылезти, порвав рубашку и потеряв несколько зеленых чешуек.

Танда отпустила его руки и поднялась ко мне.

Плечи Ааза уже прошли через лаз, но выбираться выше он почему-то не стал.

– Гленда, – сказал он, – хватайся за мою ногу, и я вытяну тебя наверх.

– Полагаю, что справлюсь сама, – ответила Гленда.

– Хватайся и не спорь! – рявкнул Ааз.

Я смотрел сверху вниз на голову своего наставника. Чешуйчатый старец все же дал слабину. Я всегда подозревал, что у него есть слабые места, хотя проявлялись они крайне редко. Или вернее будет сказать – не проявлялись вовсе.

Пока Ааз помогал Гленде подниматься по каменным ступеням, мы с Тандой добрались до люка.

Поскольку Ааз не научил меня заклинанию, позволяющему узнать, что происходит за закрытой дверью, за стеной или, как в данном случае, за полом, в дело вступила Танда.

– Все по-прежнему чисто? – спросил я.

– Чище не бывает, – ответила она.

Я поднял руки над головой и начал медленно приподнимать крышку люка.

Вначале она со скрипом пошла вверх, но потом остановилась, словно ее что-то удерживало. Я не сразу понял, что это ковер, и ковер очень старый.

Я нажал сильнее, ковер приподнялся и соскользнул в сторону. Можно было лезть выше.

Высунувшись наполовину из люка, я поднял факел и осмотрел комнату.

Танда была права. В помещении никого не было. Там находилось лишь несколько столов, а слева в стене я увидел дверь.

Однако, выбравшись полностью из люка и поднявшись, я понял, что и я, и Танда ошиблись.

В комнате не было ни одного живого человека. Но покойников там было сколько душе угодно.

Ими были заполнены все столы.

И снова я повстречался с незнакомым мне явлением.

Прежде мне еще не доводилось бывать в комнате, заполненной мертвецами. Возможно, мне просто не везло.

И это были не какие-нибудь там мертвые люди, а люди, из которых прошлой ночью высосали жизнь. Покойников было штук пятнадцать – двадцать, все они были обнажены, и на шее у каждого виднелись следы укусов. Жмурики лежали на спине, уставившись в потолок пустыми глазами.

Я замер, высоко подняв факел и не испытывая никого желания двигаться, пока мои спутники не составят мне компанию.

Я не боялся, что мертвецы мне что-нибудь сделают, – не настолько я суеверен. Меня просто беспокоила мысль, что я могу совершить опрометчивый шаг. Во всяком случае, я пытался себя в этом убедить.

– Кажется, тебе крупно повезло, – сказал Ааз, помогая Гленде выбраться из люка. – Ты сумела пережить эту ночь.

– Похоже на то, – ответила она, тяжело опершись на стол, на котором покоился какой-то мертвый парень. Парень был точной копией бармена из заведения, именуемого «У Одра». Мне уже начинало казаться, что большинство мужчин в этом измерении как две капли воды похожи друг на друга.