Шрифт:
При появлении его все плотники сняли шапки и произнесли в один голос:
— Доброе утро, мейстер!
Блундвик с важностью кивнул головою во все стороны и, подойдя к бревну, занял почетное место.
Тогда один из подмастерьев, высокий, худощавый и рыжий голландец, вышел из толпы и встал на бревно. Это был краснобай,на котором лежала обязанность говорить речь при заложении кораблей.
Рыжий голландец откашлянулся и, размахивая топором, стал говорить:
Братья и товарищи! хочу я вам сказать, Что каждому из нас надлежит ведать да знать. Выстроить дом нужно много затей, Но выстроить корабль того еще трудней. В доме человек родится и умирает, А на корабле, словно птица, весь свет облетает. Дом стоит на земле, Корабль плывет по воде. В корабль же — пробьется вода. В воде же одни рыбы живут, А люди мрут. Когда над грозными волнами, Над разъяренными водами, Гонимый страшными ветрами, Летит под всеми парусами Корабль, нами сотворенный, Верный, крепкий, неизменный, Бережет множество людей, Отцов, братьев и детей. Опасность очень велика, Но храброго моряка Бережет Бог да наше судно! Это справедливо, хоть и чудно. Итак, на этом месте Помолимся мы вместе, Чтобы Господь наш труд благословил И будущих обитателей его хранил.С этими словами подмастерье снял шапку, все последовали его примеру, и, опустив голову, оратор стал говорить громким голосом молитву из молитв:
— Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя Твое, да приидет царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли; хлеб наш насущный даждь нам днесь; и прости нам долги наши, яко же и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого. Твое бо есть царствование, и сила, и слава, во веки веков. Аминь.
— Аминь! — повторили все в один голос. Оратор продолжал:
Теперь, братцы, еще одно слово. Оно необходимо, хоть и не ново. Да процветает наше милое отечество!— Виват! — закричали все плотники.
— Да здравствует магистрат и все купечество!
— Виват!
Песня еще не вся пропета: Нашему мейстеру многие лета!— Виват! Виват!
А теперь каждый товарищ и брат Да закричит другому: виват!— Виват! Виват! Виват!
Последнее «виват» было громче и продолжительнее прежних, потому что каждый кричал для себя.
Вы знаете, что конец Всему делу венец. А коли я не умел договорить, Так прошу меня извинить.— Виват Видеманну! Виват! — закричали плотники. — Славную речь сказал! Виват!
Оратор Видеманн сошел с бревна и, когда крики унялись, сказал:
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, посвятим это бревно тремя ударами на заложение нового киля шестидесятипушечному кораблю. Минхер Блундвик, вам, как хозяину, принадлежит первый удар.
Мастер приблизился, снял шапку и, с усилием подняв свой красивый топор, сделал первую зарубку на бревне, но зарубка эта была едва заметна.
— Теперь моя очередь, как главного смотрителя за работами, — сказал оратор и, сняв шапку, сделал вторую зарубку. — Гаарден! — продолжал он. — Теперь тебе, старшему плотнику.
Гаарден хотел уже выступить, но кто-то схватил его сзади за руку. То был новичок, русский плотник.
— Товарищ, — произнес он умоляющим голосом, — уступи мне!
— Тебе? — угрюмо возразил старый плотник. — Молод больно! Заслужи сперва!
— Я уступлю тебе первый месяц своего жалованья, — продолжал молодой человек умоляющим голосом.
— Пошел! — сердито отвечал Гаарден и пошел к бревну.
Михайлов невольно последовал за ним.
Толстый Блундвик слышал просьбу молодого человека и, будучи в веселом расположении духа, хотел услужить ему.
— Пусти его! — сказал он старому плотнику. — Раз можно сделать исключение и пустить младшего вместо старшего.
— Ни за что не пущу! — вскричал Гаарден.
— Гаарден! — строго произнес мастер, — Я приказываю тебе, я, хозяин этой верфи!
Гаарден отступил, бросив грозный взгляд на молодого человека. На лице Михайлова выразилась радость, он бросил шапку наземь, засучил рукава и твердыми шагами подошел к бревну.
— Да узрит моя отчизна этот новый корабль на своих морях! — произнес он вполголоса по-русски. — И да будет ему прозвание «Царь Петр»! Господи, благослови!