— Вы и представить не можете, насколько это опасно. В обычной схватке вы вполне можете проследить за тем, что происходит, и соответственно предугадать, что случится позже. Что же касается спора между мужем и женой, то ход его развития предугадать невозможно. Вы не можете сказать, кто кому врежет и каким предметом, потому что враждующие стороны этого и сами не знают.

— Но почему подобное происходит, Гвидо? Почему ссоры между мужем и женой настолько взрывоопасны?

— Вообще-то я об этом по-настоящему не задумывался, — ответил я, — но если мне будет позволено высказаться, то я скажу, что все здесь зависит от их мотивности.

— Мотивов?

— И от этого тоже, — сказал я, не понимая, почему он повторил сказанное мною. — Понимаете, босс, с диспутами делового характера, которые приводят к насилию и с которыми мне чаще всего приходится иметь дело, все ясно. В их основе лежат либо страх, либо алчность. Скажем, босс "А" желает отхватить у босса "Б" нечто такое, с чем последний не хочет расставаться. Как правило, если быть точным, это доходный кусок бизнеса. С другой стороны, босс "Б" не без основания опасается, что босс "А" намерен его прикончить, и в силу этого обстоятельства решает нанести удар первым. В обеих отмеченных мною гипотезныхситуациях присутствуют ясно очерченные цели, что позволяет, в свою очередь, не только достаточно точно предсказать возможные действия оппонента, но и разработать необходимые контрмеры. Вы понимаете, о чем я?

— Кажется, понимаю, — ответил он. — А что происходит во время семейных ссор?

— Развитие семейных ссор может получить отвратительный характер, — недовольно скривившись, ответил я. — Ссора начинается с того, что люди вступают дискуссию, не зная, почему они это делают. На кону здесь оскорбленные чувства, а вовсе не деньги. Проблема в том, что при домашней сваре отсутствуют точно обозначенные цели, и никто не в силах предсказать, когда и чем завершится схватка. Конфликт продолжает разрастаться, и обе стороны все сильнее расходятся, причиняя друг другу все больший и больший ущерб. В конечном итоге им не остается ничего иного, кроме как нанести оппоненту решающий удар.

Я выдержал паузу, покачал головой и продолжил:

— Когда происходит взрыв, от его эпицентра следует держаться как можно дальше. Один из бойцов наверняка кинется на другого, или они оба накинутся друг на друга, вооружившись тем, что подвернется под руку. Если вы попытаетесь вмешаться, обе враждующие стороны скорее всего объединят свои силы, чтобы наброситься на вас, в чем, собственно, и состоит самая отрицательная черта подобного рода конфликтов. Именно в силу этого обстоятельства как копы, так и мы избегаем каких-либо активных действий, когда возникает ситуация «С.С.». Понимаете, как бы супруги ни были ослеплены гневом, они инстинктивно защищают друг друга от воздействия любой внешней силы. И под эту категорию подпадает всякий, кто осмелится вмешаться. В силу этого обстоятельства лучшей политикой с вашей стороны — если у вас имеется выбор, конечно — будет оставление поля боя. Прежде чем осмелиться на возвращение, следует дождаться, когда осядет пыль.

— Кажется, теперь я все понял, Гвидо, — кивнул он. — Спасибо. А теперь расскажи мне, что случилось с твоей рукой. И почему ты вернулся во дворец?

Неожиданная смена темы застала меня врасплох.

— Прошу прощения, что не доложил сразу по возвращении, — ответил я, пытаясь выиграть время. — Было поздно, и я решил, что вы уже спите. Но затем я услышал спор, ну и так далее... Утром я вам все расскажу.

— Угу... Никаких проблем. Но поскольку мы уже беседуем, скажи, что случилось.

— Мы всего-навсего столкнулись с небольшой неприятностью, — как можно небрежнее проронил я.

— Но достаточно серьезной, чтобы твоя рука оказалась на перевязи, — сказал он. — Итак, что же случилось?

— Если не возражаете, босс, я предпочел бы не вдаваться в подробности. То, что произошло, по правде говоря, вгоняет меня в краску.

— Ну ладно, — согласился он. — Оставим пока эту тему. Но работать-то рукой ты по крайней мере можешь?

— Ущипнуть что-нибудь в состоянии. Но до полной мощности еще далеко. Только я хотел поговорить с вами вовсе не об этом. Не могли бы вы направить Нунцио в помощь Пуки, а я бы тогда вернулся к своим обязанностям здесь.

— Не знаю, Гвидо. Нунцио занят с Глипом. Пытается выяснить, что случилось со зверьком, и мне очень не хочется отрывать его от дела до тех пор, пока он не найдет ответа. А почему бы нам не послать вместо него Корреша? Что скажешь?

— Корреша? — переспросил я. — Не знаю, босс. А вам не кажется, что тролль до смерти может напугать обитателей здешних мест?

— Но разве Пуки не владеет Заклинанием личины или чем-то иным в этом роде, что способно изменить внешность Корреша? — спросил он. — Ведь не ходит же она по Пенту, смущая народ зеленой чешуей изверга?

— Точно! Отличная мысль, босс. Вопрос снят. Корреш вполне сойдет.

— Хорошо. Утром я с ним поговорю.

— Вообще-то Корреш будет даже лучше, чем Нунцио. Пуки все еще расстроена тем, что меня подстрелила, и Нунцио будет...

— Что?! Постой-постой! Я не ослышался? Ты действительно сказал, что в тебя стреляла Пуки?

Ну и глупец же я! Сумев ценой огромных усилий перевести беседу на другую колею, сам же снова поднял неприятную тему. Оставалось одно: закрыть этот вопрос раз и навсегда, проявив несвойственную мне наглость.