Тот с готовностью кивнул.

— Эрни, готовь шаттл, — не раздумывая больше, распорядилась она. — Мы переходим в контрольную башню управления космопортом. Будем сажать его на дистанционном управлении с диспетчерской аппаратуры, понял?

— Понял. Мне потребуется полчаса. Вы успеете?

Саша вновь подняла взгляд на Грегора, который слышал их разговор, обрывки которого долетали до его слуха из коммуникатора, расположенного под шлемом Андрея.

— Я сделаю все, что смогу… — пробормотал он.

— Ты сделаешь больше, чем можешь… — мрачно пообещала ему Саша и добавила, обращаясь к Рориху: — Эрни, мы сообщим тебе, как только будем готовы принять корабль. До связи.

— До связи… — коммуникатор щелкнул и отключился. Линкс вздохнул и вдруг усмехнулся, встряхнув головой, словно разговаривал сам с собой, в мыслях.

«Похоже, командиром „Геракла“ становится Ледышка, — мелькнула в его голове очевидная мысль. — Ну и ладно… Так, может быть, гораздо лучше», — успокоил сам себя Дерек.

— Неужели на всем Везелвуле больше не осталось никого? — с сомнением произнес Андрей, последним покидая контрольный пост управления. Линкс и Грегор несли сержанта, который, несмотря на сделанные ему инъекции, продолжал бредить.

Саша шла впереди двух мужчин, тащивших на себе импровизированные носилки. Ствол ее импульсной винтовки то и дело поворачивался, обшаривая своим единственным глазом видеосенсора все боковые проходы, мимо которых следовал небольшой отряд.

Этот холодный, поблескивающий в ровном свете потолочных панелей крохотный объектив, соединенный с микропроцессором оружия, не сулил ничего доброго тем, кто попытался бы встать на пути Эйзиз.

Но никто и не думал этого делать. Похоже, что спустя столько времени после случившейся катастрофы это здание опустело окончательно — лишь стойкий отвратительный запах медленно разлагающейся плоти да отметины от выстрелов на стенах остались немыми свидетелями отбушевавших тут несколько суток назад страстей.

Ясно было одно — если кто из обитателей Везелвула выжил в схватках с паникой, космическим холодом и полчищами сорванных с насиженных мест мутантов, то он наверняка покинул это страшное здание.

— Слышишь, я к тебе обращаюсь, — дошел до сознания Грегора повторившийся вопрос. — Мог тут кто-нибудь уцелеть?

— Не знаю… — не то ответил, не то огрызнулся техник.

— Кроме этого города, есть еще поселения? — настаивал Андрей, не обратив внимания на его тон.

— Есть, — односложно ответил Грегор, которому все меньше и меньше нравились эти люди. После прилива эйфории он, сам того не замечая, погружался в темную пучину депрессии. — В болотах, — сделав еще пару шагов, добавил он. — Несколько зон, где работали заключенные и еще экологи или экзобиологи, сам не знаю… Экспедиции…

Мысли Грегора, который еще не пришел в себя после внезапного появления людей в скафандрах и последовавшей за этим сцены, оказались направлены совсем в иное русло.

Он боялся. Среди раскиданных по аппаратному залу трупов людей и мутантов он не увидел знакомого, синего с фиолетовыми крапинками костюма доктора Фрамера.

Куда мог деваться док?!

Надежда Грегора сменялась холодным отчаянием, потом опять приходила надежда, таяла, начинала клокотать внутри… и все это происходило очень быстро, взбаламучивая и так неуравновешенное сознание космодромного техника.

Теперь он, как и Саша, беспокойно озирался вокруг, страшась каждого бокового ответвления, каждого перекрестка тоннелей, каждой плотно закрытой или, наоборот, настежь распахнутой двери.

Если док выжил, то он мог появиться в любую секунду, и тогда эта шизанутая ведьма точно пристрелит его… — приблизительно такие мысли терзали его на протяжении первых двух-трех минут пути.

Спина Грегора обливалась холодным потом, а в душе росла злоба.

«Я разжег звезду, — упрямо, словно большой, идиотичный ребенок, твердил про себя Грегор. — Меня должны наградить, носить на руках, целовать мне задницу, но никак не орать на меня и угрожать смертью…»

Он чувствовал только то, что с ним обошлись несправедливо.

Вместо лавров ему вдруг досталась порция презрения и хорошая зуботычина. Вместо того чтобы с облегчением вздохнуть и принять заслуженную славу спасителя Везелвула, он вынужден выбиваться из последних сил, таща эти носилки с вонючим, разлагающимся заживо телом.

О том, что разметавшийся в бреду сержант получил страшный удар когтями, прикрывая его отход, Грегор почему-то не вспомнил.

Все эти сумбурные мысли, построенные на эмоциях переутомленного рассудка, выразились в одном — в его душе разрастался страх за свое ближайшее будущее.