– Хорошо, Джейкоб, подготовь мне отчет по завтрашней отправке «Нибелунгов». Сколько штурмовых носителей покидает Юнону?

– Четыре. – Ответил техник. – Это предпоследняя партия. На борту уже запаркованы шестьдесят серв-машин. В грузовых отсеках пятьдесят тонн боеприпасов и систем вооружений, предназначенных для утилизации.

– Сколько остается?

– Три «Нибелунга», двадцать семь боевых машин и около двадцати тонн снаряжения. Еще неделя и мы сможем переходить к зачистке следующего объекта.

Полуэктов кивнул, взглянув на карту полушарий Юноны. Зеленое пятно, поначалу окружавшее лишь базу «Гамма», постепенно расширялось, день ото дня захватывая все новые области.

– Да, на Элио пока что довольны темпами нашего сотрудничества. – Произнес он.

– Простите, сэр, я хотел спросить, как они утилизируют корабли? – Поинтересовался техник.

Вадим Петрович усмехнулся.

– Здесь все просто, Джейкоб. – Ответил он. – Для «Нибелунгов» рассчитана особая точка гиперпространственного перехода, всего в нескольких миллионах километров от звезды системы Элио. Они покидают гиперсферу и тут же сгорают. Никаких хлопот, специального оборудования, а главное – лишнего информационного шума.

– Придумано неплохо. Хотя в свое время мы то же иногда пользовались услугами родного солнца, – просто разгоняли отслужившие свое станции по траектории сближения со светилом. Обычно они сгорали сразу за орбитой Меркурия. – Он взглянул в окно на истекающие знойным маревом стеклобетонные равнины космопорта и добавил:

– Разрешите идти, Вадим Петрович?

– Да, Джейкоб, я тебя не задерживаю.

Четверо андроидов двигались быстро и бесшумно, стараясь не оставлять следов. Они уже удалились от места разбушевавшегося пожара на пятнадцать километров, когда Хоук поднял руку в предупреждающем жесте.

Некоторые машинальные человеческие привычки сидели в рассудке слишком крепко. Впрочем, если говорить откровенно, никому из них не хотелось сознательно отказываться от той малости присущих людям качеств, что сохранили искусственные нейронные сети «Одиночек». Конечно, обмен данными на уровне машинного кода быстрее и эффективнее любого самого красноречивого жеста, но ни один из четверых дройдов не желал признавать себя хорошо отлаженным механизмом. Плевать, что ими движут сервомоторы, а мимика лица починена сложным программам, управляющими микроприводами, – они ощущали себя людьми, и стремились не потерять, а наоборот, как можно прочнее закрепить это чувство в собственном сознании.

– Что там? – Оглядываясь по сторонам, осведомился Сейч. Среди маскирующих металлизированных лесопосадок встроенные сканеры не давали и сотой доли той информации, что доступна взгляду.

– Похоже на вход в бункер. – Ответил Хоук. – Осмотрим? Нам нужно достать оружие.

– Давай. Только предупреждаю: соблюдать осторожность, никакого геройства. Пеноплоть не заживает, не забывайте об этом.

– В рукопашную с системами охраны? – Не поддержал их Вергилий. – С головой не дружите, парни?

– Помолчи. У нас нет времени мыкаться по этому лесу. Забыл, что на всю операцию отведены всего сутки? Завтра старт очередной партии «Нибелунгов». Мы должны успеть, на посадку, иначе взлетим на воздух вместе с «Гаммой».

– Мне бы твою уверенность Джон. Говоришь так, будто уже заминировал реактор.

– Я же попросил – заткнись. Действуем парами. Мы со Станиславом выбиваем дверь, похоже, она едва держится. Хоук, Вергилий включите все сканирующие устройства. Осматриваете проход. Дальше действуем по обстановке. Если обнаружим работающие энергоцепи, внутрь действительно соваться не будем, поищем что-нибудь попроще. Эх… Мне бы сейчас в рубку моего «Фалангера». – Мечтательно произнес он и добавил, обращаясь к Донецкому:

– Давай, разом!

Удар вышиб обветшавшие двери, открыв узкий провал входа, за которым гнездился мрак.

– Ну что там? – Спросил Сейч, вжимаясь в простенок.

– На входе чисто. Внутри металл. Дальше сканеры «вязнут». Слишком много экранированного оборудования.

– Хорошо. Я захожу первым. Если через минуту от меня не будет сигнала, – на выручку не лезть.

С этими словами он шагнул во мрак подземелья.

…

Сразу за порогом вниз уходили гулкие ступени изрядно поржавевшей металлической лестницы. Сейч прекрасно различал ее пролет в зеленоватом мерцании инфракрасного видения.

Мрак. Тишина. Жаль, невозможно вдохнуть, иначе почувствовал бы трепещущими от возбуждения ноздрями затхлый запах покинутого бункера, тонкие флюиды той отгремевшей тысячу лет назад войны, с которой ему довелось вернуться таким вот противоестественным образом.

Каждый шаг отдавался гулким эхом. Впереди и внизу начали проступать контуры аппаратуры, и он тот час безошибочно узнал помещение поста управления автоматизированной пусковой шахты, предназначенной для подземного старта ракет класса земля-космос.