— Ты имеешь в виду, что уже давно надо было это сделать? — спросил Юлик и тоже улыбнулся. — Ничего, мы все наверстаем… Опустим необязательные моменты, и через пару дней я буду знать твою любимую зубную пасту, а ты — мой единственный крем для бритья.

Блонди усмехнулась:

— В отношениях с девушками необязательные моменты оказываются самыми важными… Но от ужина я не отказываюсь.

И телефонная линия разомкнулась.

«Что это они оба в один день? — подумала Блонди. — Как сговорились… Хотаб, который полтора года только хамил, и Юлик, который все это время вообще рассматривал меня как часть своего безупречного интерьера… Он что, предложил мне сейчас стать его любовницей?.. Мне этого не нужно. Или… Если бы я его так не боялась… Ладно, пусть события развиваются, а там посмотрим…»

Блонди была права. События действительно развивались. Но длинноногая белокурая красавица даже не могла себе представить, в каком направлении… И как близко она оказалась от невидимой линии сжимающегося круга.

— Эй, мальчик, быстро! — услышал Егор и тут же понял, кому принадлежит этот голос.

Ирочка докуривала сигарету «Житан», когда на лестнице начался весь этот шум-гам и она увидела сбегающего вниз Егора.

«Вот старая стерва!» — подумала Ирочка, затушив сигарету и бросая ее в урну. Большая парадная лестница спускалась на первый этаж к главному входу, но по бокам лестницы располагались еще несколько ступенек, ведущих вниз, к полуподвальным помещениям, где находились аудитории, несколько лабораторий и длинный коридор — переход, связывающий разные корпуса института.

— Быстро сюда, — проговорила Ирочка, и в следующую секунду Егор уже был рядом с ней. — Что случилось?..

— Я не знаю. — Сердце мальчика бешено колотилось. — Она вызвала милицию… Я ничего не сделал.

«Бедный, — подумала Ирочка, — перепуган, как загнанный волчонок… Эх, парень, Нина Максимовна, возможно, единственный человек в нашем институте, у кого не стоило спрашивать о профессоре Киме… И вот такой вот парадокс — этот единственный человек очень многим сулит одни большие неприятности… Такие вот парадоксы есть у нас в институте».

— Послушай, я надеюсь, ты быстро бегаешь? — спросила Ирочка.

Егор кивнул.

— Видишь этот коридор? Слушай внимательно: прямо по нему, никуда не сворачивая, потом лестница вверх и направо, еще один коротенький коридор ведет в холл. Понял?! Во втором корпусе на дверях никого нет. Вперед.

— Понял, — сказал Егор. Он еще был не состоянии испытывать какие-либо чувства, кроме страха.

— Давай дуй! — Потом Ирочка улыбнулась: — Все же что ты натворил?

— Я не знаю… Она…

— Ладно, надеюсь, ты мне когда-нибудь расскажешь… Дуй, приятель…

И Ирочка не спеша достала вторую сигарету и двинулась к выходу. Вообще-то под лестницей курить было запрещено, но зимой на это закрывали глаза. Она слышала голос спускающейся Нины Максимовны и видела ухмыляющееся лицо охранника в пятнистой форме.

— Где он?! — кричала Нина Максимовна. — Куда он побежал?

— В переход, — ответил охранник.

— Что же вы стоите? Вы же слышали, что его нужно остановить.

— Мой пост у этих дверей, — спокойно возразил охранник.

— А я вам говорю, что его нужно остановить. Вы поняли меня?!

— Мне нельзя отсюда отходить.

— Ничего, вот мы с Ирочкой постоим пару минут на дверях, а вы немедленно его догоните… Или вы хотите, чтобы женщины выполняли работу мужчин?!

Охранник посмотрел на Нину Максимовну — это было нелепое распоряжение, он вовсе не подчинен старшему лаборанту с какой-то там кафедры… Но, как и все остальные, он знал об отношениях Нины Максимовны с комендантом и понял, что проще будет подчиниться.

— Хорошо, — проговорил охранник и пошел следом за Егором.

— Бегом, вы слышите меня?! Я вас не просила сходить прогуляться…

Охранник ускорил шаг.

«Может, мне из-за тебя еще жопу разорвать», — огрызнулся он про себя, но все же пошел быстрее.

— Послушайте, — спокойно и холодно произнесла Нина Максимовна, — если вы вернетесь без него, я думаю, Павел Кузьмич сможет вам объяснить, как вы ошиблись…

Павел Кузьмич был комендантом. Заявление охранника о предоставлении десяти дней в счет очередного отпуска лежало у него в столе уже неделю и все еще было не подписано. Охраннику очень нужны были эти десять дней в январе. У его сынишки, возможно, ровесника этого сбежавшего парня, были кое-какие проблемы с ногами. Последствие детского церебрального паралича. За время школьных каникул он хотел свозить сына к доктору Касьяну. Люди помогли с договоренностью, и билеты на поезд уже были куплены. Договориться удалось с превеликим трудом, и, возможно, другого такого случая попасть к прославленному доктору больше не представится. Охранник побежал.

Ирочка глядела вслед огромному удаляющемуся детине в пятнистой форме и коротких кованых сапогах и думала:

«Ну теперь — беги! Покажи, на что ты способен, парень. Если успеешь добежать до выхода раньше, чем он тебя поймает, считай, тебе повезло. Юркнешь в какую-нибудь подворотню, и ищи-свищи… На улице уже темно».

Гйаза Нины Максимовны вдруг стали колючими, и она подозрительно посмотрела на Ирочку.

— Милочка, почему ты его не остановила?

Ирочка придала своему лицу абсолютно невинное выражение и произнесла: