— Бог мой, что это? — прошептали сухие губы Маккенроя. — Она пришла…

Только что через стекло правой дверцы Маккенрой увидел нечто невообразимое. Касаясь брюхом вершин, над лиловыми горами стояло огромное чудовище и гневно било копытами землю. Это была Лиловая Зебра Папаши Янга, страшная кобылица, вырвавшаяся из Ада. Она совершенно не походила на милых африканских лошадок, и вряд ли где-нибудь бродили львы, способные на нее охотиться, и только такой законченный псих и алкоголик, как Папаша Янг, мог назвать это Зеброй. Но Маккенрой все же видел узкие белые полоски, прожилки на разбухших лиловых боках, видел, как из широких свирепых ноздрей исходит дым, поднявшийся из Бездны. Но даже не это заставило Маккенроя ощутить холодные липкие пальцы страха на своей спине. Еще недавно он не знал, чьи это глаза, два кошмарных провала, горящие неземной ненавистью, смотрели на него из зеркального осколка, когда он получал свои выигрышные цифры. Сейчас обладатель этих глаз был перед ним.

«В машине мистера Норберта свой микроклимат», — мелькнуло в голове у Маккенроя, и ему показалось, что этот голос принадлежит его старой бабке, — это колдовство…

Маккенрой как завороженный смотрел в глаза чудовища, и сейчас что-то белое выступило из этих глаз, и — Бог мой! — он знал, что это… В следующее мгновение, подчиняясь интуиции, а может быть, голосу бабки, Маккенрой раскрыл дверцу и покинул автомобиль. Его сердце бешено колотилось, но он сразу же почувствовал облегчение. Спазмы страха отпускали его. Маккенрой огляделся: вокруг плыло лишь чудесное, напоенное солнцем утро, еще только готовящееся стать бесконечно жарким днем в одном из самых засушливых мест на земле, но ничего страшного над лиловыми горами не было. Никаких Всеобщих Зебр этого идиота Папаши! Лишь чистое бездонное небо и огромное благословенное солнце.

Потом какая-то догадка посетила Маккенроя, и тихий улыбчивый чернокожий бармен с испугом посмотрел на автомобиль мистера Норберта.

— Это опасно, сынок, пойдем отсюда… — дошел до него тихий голос бабки-гадалки.

Хорошо, пойдем… Конечно, пойдем! Только вот куда? Куда мы пойдем отсюда? И как?

Первой его мыслью было вернуться к масаям. Но он ее тут же отбросил — Маккенрой прекрасно знал, какой прием ждет его у моранов Черного Op-койота. Там его время закончилось. Потом он подумал, что стоит попробовать идти пешком… И понял, как нелепа была мысль вернуться еще по одной причине: ему не надо бежать, его ждет Мир Городов; как бы там ни было, он выполнил свою работу и теперь должен получить вознаграждение. Но идти пешком, через пустыню… Меньше чем через пару часов день войдет в свои права, и окрепшее солнце превратит здесь все в сущий ад. Но еще раньше им с удовольствием позавтракает кто-нибудь из хозяев этих мест.

Маккенрой обернулся. Самый лучший в мире автомобиль, ярко и радостно раскрашенный, сейчас дружелюбно блестел на солнышке.

— Это колдовство, мистер Норберт? — вспомнил он свой собственный вопрос.

— Вряд ли… — ответил тогда мистер Норберт. — Просто мир устроен несколько сложнее, чем можно предположить, смешивая за стойкой коктейли…

Маккенрой пощупал осколок своей зеркальной таблички.

— Как же так? — тихо проговорил он. — За что? За что со мной это делают?

Он вытащил осколок, сразу поймав солнце, ослепившее его. Маккенрой грустно усмехнулся — «Бар «Пепони»… Вот как иногда случается, Мак…

— Черт, но неужели я всегда буду проигрывать? — процедил он сквозь зубы уже значительно громче.

Он снова посмотрел на автомобиль. Перед его глазами две картинки быстро сменили одна другую: раздавленные в ночи, очумевшие от ужаса погони страусы и труп собаки, облепленный миллионом рыжих муравьев.

— Это опасно, сынок, пойдем отсюда…

Ну хорошо. А куда мы пойдем отсюда?! Куда мы пойдем из этой пустыни и каким образом? И даже если мы когда-нибудь выберемся, к чему мы вернемся? Выигрышные цифры даются только раз, сегодня, в эту самую минуту. А дальше — все… Ветшающий бар, бесконечный дымно-пьяный шум и нелепые шуточки разных дебоширов… В его жизни остался всего один шанс.

Маккенрой еще раз посмотрел на автомобиль. Над передней фарой были нарисованы залихватское веко и длинные ресницы, и сейчас этот шальной глаз весело уставился на Маккенроя.

Куда мы поедем?!

— Этот чертов Папаша Янг! — громко выругался Маккенрой.

Он не знал, что ему делать.

Йорген Маклавски еще продолжал думать о быстром эфиопском бекасе, когда понял, что они находятся в самом узком месте темного ущелья и что дорога впереди завалена.

«Свежая работа, — мелькнуло в голове у Йоргена, — это для нас…

Он быстро перевел взгляд на мгангу: Ольчемьири сидел с опущенной головой и закрытыми глазами, губы его беззвучно шевелились.

«Нашел время для магических ритуалов, — с улыбкой подумал Йорген. — Но все же интересно, кому мы так сильно мешаем. Кого ищут эти два сумасшедших профессора, да и я вместе с ними?»

— Йорген, там, впереди, — услышал он голос Профессора Кима, — это они…

— Вижу… — проговорил Йорген. — Случалось пользоваться этим? — Он протянул Профессору Киму «винчестер». Тусклая сталь и гладко отполированное дерево приклада.

— Нет… Но, думаю, справлюсь.