— Ёкота! Погоди!

Подойдя ближе, он остановился прямо передо мной.

— Ты вышел из строя последним, — начал он. — Неужели ты думаешь, что я буду делать тебе поблажки только потому, что мы вместе собираемся идти на задание? Ты должен был выйти первым! Не думаю, что еще хочу отправиться вместе с тобой!

С этими словами он набросился на меня с кулаками и бил до тех пор, пока я не упал на пол казармы. Когда я поднялся на ноги, то почувствовал, что лицо мое уже начинает заплывать. После команды «Вольно!» я испытал ужасный стыд. Я понимал, почему он ударил меня. Я опозорил его, младшего лейтенанта Миёси, и еще двух других курсантов, выбранных им для выполнения задания. Он говорил о поблажках, но он уже оказал мне честь, выбрав меня для выполнения задания. В душе я тут же простил ему все. Ближе к вечеру он продемонстрировал свое сожаление и готовность забыть о случившемся, заглянув в нашу комнату, и оставил нам немного соевого печенья, которое, как он знал, мы все любили. Меня, как и остальных, ждала моя доля, и я понял, что таким образом он просит меня забыть прошлое.

На следующий день группа «Чихайя» вышла на задание. С ними же отправились и две субмарины-носителя. Подводная лодка И-368 вышла с Оцудзимы, неся пять «кайтэнов», вести которые к цели должны были три офицера и двое старшин. В тот же день мы проводили и И-370, которая вышла из Хикари, также с пятью «кайтэнами» на палубе. Группой водителей командовал младший лейтенант Итару Окаяма, который устроил нам кросс на длинную дистанцию несколькими днями ранее. Обе подводные лодки через несколько дней погибли при выполнении задания. Мы так никогда и не узнали, успела ли И-368 причинить какой-либо урон врагу. 27 февраля ее обнаружил и потопил американский авианосец. Субмарина И-370 с нашими товарищами с базы Хикари на борту была потоплена надводным кораблем накануне этого дня, но уже после того, как успела атаковать врага. Наши войска на Иводзиме передали по радио, что они наблюдали шесть высоких столбов огня в стороне моря, так что вполне вероятно — наш младший лейтенант Окаяма и его соратники достигли своих целей.

Мы потеряли еще одного нашего сотоварища с Цутиуры, старшину Macao Мори, который вышел на подводной лодке И-370 в качестве механика «кайтэнов» и погиб вместе с лодкой.

Третья субмарина из группы «Чихайя», И-44, вышла с базы Оцудзима 27 февраля. Она вернулась 9 марта, не выпустив ни одного «кайтэна». После того как были потоплены подводные лодки И-368 и И-370, патрулирование стало таким интенсивным, что приблизиться к Иводзиме оказалось совершенно невозможно, хотя там имелось много потенциальных целей. Патрули засекали субмарину И-44 всякий раз, когда она пыталась всплыть на поверхность моря, чтобы определиться и осмотреться. Вражеские самолеты и катера заставили подводную лодку провести под водой тридцать шесть с половиной часов, и воздух внутри нее постепенно насытился углекислотой до предела. Командир субмарины капитан 2-го ранга Гэмбэй Кавагути в конце концов был вынужден отдать приказ об отмене операции, поскольку и команда, и водители «кайтэнов» пребывали в таком состоянии, что вряд ли смогли бы ее осуществить. Он принял решение возвратиться на базу и нанести удар по врагу в другой раз.

Командование 6-го флота не согласилось с ним. Сразу же после возвращения в порт он был снят с должности командира подводной лодки, а на его место назначен другой офицер. Это произошло, разумеется, на Оцудзиме. На базе Хикари, однако, уныния не было. Мы пребывали в воодушевлении благодаря успеху лейтенанта Окаямы и вспоминали его последние слова, сказанные им во время прощального ужина, организованного нами вечером накануне отхода лодки И-370.

— Я собираюсь в Кудан, — сказал он, имея в виду, что он может погибнуть в бою и будет сопричислен к небесному сонму героев. — Смотрите, и вы сделайте все как подобает. Если осрамитесь, то обещаю вам — я спущусь с небес и снова отлуплю вас!

Что ж, решили мы, надо сделать все, что от нас зависит, как в память о нем самом, так и памятуя о его кулаках, тяжелых, как камни. Лучше будет, если его дух нас не побеспокоит.

На следующий день после выхода с Оцудзимы субмарины И-44 я во второй раз отрабатывал старт «кайтэна» с подводной лодки. Это была субмарина И-58 под командованием капитана 2-го ранга Хасимото. Именно эта субмарина позже потопила американский «Индианаполис», корабль, который доставил на Марианские острова атомные бомбы. Как же отличалась эта подводная лодка от громоздкой и неуклюжей И-368! И-368 была спроектирована и построена для перевозки личного состава и военных грузов. Она развивала на поверхности моря скорость менее 14 узлов против 20 и более узлов, которые делали другие субмарины. Первоначально она была вооружена двумя 40-футовыми торпедными аппаратами, спроектированными так, чтобы они могли выдерживать давление воды на глубине более 200 футов. Она несла также две большие резиновые лодки. Кроме своего экипажа численностью 50 матросов и офицеров, она могла принять на борт 110 человек десанта и 60 тонн груза. Еще 20 тонн грузов могли быть размещены и закреплены у нее на палубе, но это делало ее тихоходной, как улитка. Да и выглядела И-368 совсем как улитка, особенно если смотреть на нее с носа! Просто большая жирная улитка!

Совсем другое зрелище представляла собой лодка И-58. Изящный вытянутый корпус придавал ей впечатление стремительности. Я надеялся было пройтись по всем ее отсекам, но к тому времени, когда мы погрузили «кайтэны», было уже поздно, и пришлось сразу приступить к работе. Два «кайтэна» с водителями-офицерами младшим лейтенантом Миёси и младшим лейтенантом Аидзавой должны были стартовать на траверзе острова Одзима. Вскоре после них должны были пуститься в путь «кайтэны» с водителями старшинами Ядзаки, Синкаи и мной. Я быстро занял свое место водителя и первым делом запустил гироскоп. Он раскручивался под действием сжатого воздуха, и требовалось некоторое время, чтобы он вышел на необходимое число оборотов. От точности и надежности его работы зависела моя ориентировка под водой. Каждый раз, когда я выходил в море на «кайтэне», я прежде всего запускал его. Затем я надел наушники переговорного устройства и проверил все приборы управления. Они были в полном порядке. Проверяя работу перископа, я обнаружил, что к нему прикреплен небольшой листок бумаги, на котором было написано: «Молимся, чтобы ты попал в цель». Чуть ниже стояла подпись: «Техники». Это были чудесные ребята. Они заботились о каждом «кайтэне» так, словно это были их любимые дети. Они были последними из людей, провожавших нас, когда мы занимали свое место в кокпите торпеды, и они же первыми встречали нас, когда мы возвращались на базу, и спрашивали, как все прошло.

После того как подводная лодка погрузилась, я поднял свой перископ, чтобы оглядеться. В поле зрения попал «кайтэн» младшего лейтенанта Миёси. «Это куда как больше похоже на настоящую атаку!» — сказал я себе, когда мой взгляд коснулся палубы субмарины. Скоро мы должны были очутиться в назначенной точке старта и там покинуть лодку. Целью была отработка новой тактики — атаки в открытом море. Именно ее имел в виду капитан 2-го ранга Итакура с Оцудзимы, мечтая о том, как «сотни „зрячих торпед“ ринутся на врага, осмелившегося приблизиться с моря к берегам нашей родины».

Однако это был достаточно сложный способ атаки, доступный только опытным водителям. Одно дело — наносить удар по врагу, стоящему на якоре в порту или в спокойном заливе. Атаковать врага в открытом море, когда волны могут подниматься выше, чем наши перископы, совсем другое дело. Для того чтобы подобная атака могла завершиться успешно, предварительно должны быть определены три вещи: курс неприятельского корабля, его скорость и курсовой угол относительно «кайтэна». На основании этих трех данных мог быть рассчитан правильный курс атаки. Но если бы даже хоть в одном расчете была ошибка, водителю «кайтэна» пришлось бы надеяться только на свой перископ. Поэтому мы применяли особый способ, в котором совмещались оба этих метода. Непосредственно перед выходом «кайтэна» с палубы субмарины его водитель получал данные оценки курса вражеского корабля, его скорости и курсового угла, так что водитель мог себе представить общую ситуацию. С центрального поста управления субмарины водителю задавались также курс и скорость, с которой «кайтэн» обязан был следовать строго определенное время после выхода с субмарины. В конце этого отрезка маршрута водителю полагалось поднять свой перископ для самостоятельного определения ситуации. Теоретически цель должна была оказаться примерно в пяти сотнях футов от него по правому или левому его борту. Водитель определял свой курс для последнего броска, опускал перископ и направлял «кайтэн» к цели на полной скорости. Максимальное время, которое отводилось водителю «кайтэна» во время учебных выходов для такого визуального определения, составляло семь секунд. Если он будет держать перископ дольше, то с корабля могут заметить оставляемые им «усы» — пену от разрезаемой перископом воды.