Когда передача закончилась, мы только недоуменно смотрели друг на друга. Неужели война и в самом деле завершилась? И мы действительно проиграли ее? А все наши усилия, все понесенные жертвы были напрасными? Удар был настолько сильным, что мы просто-напросто оказались не в силах его перенести. Мы, водители «кайтэнов», знали: ход войны складывается не в нашу пользу, но совершенно не представляли, что боги войны отвернулись от нас в такой степени, что Японии придется увидеть, как иноземные войска ступят на ее землю. Для нас, уже давно поклявшихся принести свою жизнь на алтарь отечества, было просто невозможно принять тот факт, что наш император теперь приказывает нам жить.

На базе царило полное замешательство. Никто не знал, что надо говорить или делать. В ангарах дюжинами стояли готовые к выходу «кайтэны», но радиообращение запрещало нам применять их. Что же мы должны теперь делать? Весь оставшийся день это было главной темой всех разговоров. Вплоть до момента начала радиообращения мы были исполнены боевого духа. Теперь же мы все пребывали в смятении. Вечером заместитель командира базы Оцудзимы капитан 3-го ранга Юаса собрал вокруг себя всех водителей «кайтэнов».

— Похоже, что с этим обращением императора далеко не все так однозначно, — сказал он. — До нас дошли известия, что капитуляция — это личный выбор императора. Есть и другие вести — что решение о капитуляции было принято им по советам людей, которых подозревают в предательстве интересов Японии. Что из этого соответствует истине, мы не знаем, так что намереваемся ждать. Внутренняя жизнь базы будет идти так, как шла и раньше. Мы будем ждать официального приказа командующего императорским Соединенным флотом. Именно он уполномочен императором отдавать нам приказы от его имени. Пока что мы не получали от него никаких приказов.

— Бандзай! — прокричали мы в ответ.

Именно такие слова мы и хотели сейчас услышать. Мы снова воспрянули духом. В то время, когда армейские офицеры в Токио окапывались на холмах поблизости от города, а самолеты морской авиации с базы Ацуги разбрасывали листовки над городами острова Хонсю, призывая всех не сдаваться, мы продолжали свои занятия. Мы не знали, что вице-адмирал Матомэ Угаки уже лично возглавил последнюю атаку камикадзе на Окинаву. Не знали мы и того, что вице-адмирал Такидзиро Ониси, основатель корпуса камикадзе, и генерал Анами покончили с собой, совершив харакири.

На тренировку в залив я вышел на следующий день на борту торпедного катера. Это был самый обычный день, ничем не отличавшийся от любого другого, разве что в разговорах всего личного состава звучали нотки отчаяния. Часть водителей «кайтэнов» занималась на берегу техническим обслуживанием своего оружия, другие, как и я, разошлись по торпедным катерам, помогая их матросам. На судах наблюдения офицеры, как всегда, внимательно смотрели за нашими заходами на корабли-мишени, что стало уже привычной картиной. Из безрезультатного похода вернулись подлодки И-363 и И-367, и в последний поход на неприятеля отправились новая группа «кайтэнов».

Это был десятый и последний выход «кайтэнов» на задание. В нем участвовала одна-единственная подводная лодка И-159 под командованием капитана 3-го ранга Такэскэ Такэямы. Она вышла из Хирао, имея на борту двух водителей «кайтэнов» — младшего лейтенанта Масаси Сайте и старшину Синдзо Имаду, ранее на задание не выходивших. Капитан Такэяма направил лодку на запад и вышел из Внутреннего моря через пролив Симо-носэки. Пролив Бунго контролировался противником, поэтому субмарина направилась в Японское море. Там экипаж и водители «кайтэнов» должны были крейсировать, поджидая противника. На следующий день после их выхода из Хирао погиб последний из водителей «кайтэнов», так и не выйдя на задание. Лейтенант Хироси Хасигути решил, что если война закончилась для Японии поражением, то его жизнь становится бессмысленной. Он застрелился из своего пистолета.

17 августа, все еще мечтая воевать, я снова отрабатывал на своем «кайтэне» заходы на корабль-мишень. Вечером состоялся «разбор полетов», на котором изрядно досталось тем, кто не проявил мастерства в эти тяжелые дни глубокого кризиса. Меня, однако, критика не коснулась, так как я действовал вполне успешно. На этот час я был, без сомнения, самым подготовленным водителем из числа всего состава.

Когда разбор закончился, я ушел к себе и лег в койку, но сначала навел порядок в своих личных вещах. Вскоре должна была прийти субмарина И-36 и, приняв нас на борт, отправиться к Окинаве на операцию «Решимость», назначенную на 20 августа. Но вместо субмарины, однако, появился контр-адмирал Мицуру Нагаи, командующий 6-м флотом, который прибыл к нам на базу из Куре. Весь личный состав был выстроен перед зданием штаба, и адмирал обратился к нам с речью.

— Известия, которые вы услышали три дня тому назад, — сказал он, — соответствуют истине. Япония безоговорочно капитулировала. Представители нашего правительства в настоящий момент находятся на пути на Филиппины, где они получат инструкции по подготовке высадки американских и английских войск на территорию нашей страны. Согласно воле его величества, вам всем следует сложить оружие. Настоящим я лично и официально отдаю вам такой приказ!

По стройным шеренгам прошла волна ропота. Несколько человек крикнули: «Никогда!» Раздались крики: «Нет капитуляции!»