— У двенадцатого разъезда.

— Значит, вас опередил кто-то, — с деланным сочувствием вздохнул Козырев.

— Выходит, так, — согласился Седлецкий.

Козырев помолчал и после короткой паузы спросил:

— Ну ладно, эти ценности дело десятое, но при чем тут момент?

— А при том, — весело рассмеялся Седлецкий, — что с тех, кто полковника упустил, теперь особый спрос, а я свое дело сделал, понимаешь?

— Подожди, подожди, — в свою очередь усмехнулся Козырев. — Ты, значит, на коне и под эту марку себе перевод выхлопотал?

— Ну вот, наконец-то сообразил…

— Да, правильно говорят, нет худа без добра, — негромко отозвался Козырев и облегченно вздохнул.

В этот момент в толпе собравшихся на носу парохода палубных пассажиров заиграла трехрядка, и Козырев, посмотрев в ту сторону, увидел, как матрос в умопомрачительных клешах вышел в круг. Гармонист рьяно рванул меха и под знакомый мотив «Яблочка» кто-то выкрикнул:

— Эх, ды яблочка, ды куды котисси!…

— В Губчека попадешь, не воротисси… — вполголоса, зло закончил за крикуна Седлецкий и повернулся к Козыреву. — Пошли, Славик, посмотрим, что там за гармидер…

Они начали пробираться ближе, и тут совершенно неожиданно Седлецкий столкнулся со знакомым. Тот, видимо куда-то командированный, обрадовался встрече:

— А-а-а, товарищ Седлецкий! Вас, прямо, не узнать.

— В Москву еду, так что положение обязывает, — ответил Седлецкий и, явно избегая расспросов, поинтересовался: — Что тут за веселье?

— Да вот, — пояснил командированный, — наш партийный товарищ домой едет. Его сюда к нам в затон с Урала присылали.

— Так, выходит, это он рад-радешенек? — усмехнулся Седлецкий.

— Нет, что вы! — взмахнул руками командированный. — Понимаете, сын у него родился, а жена письмо прислала, как назвать спрашивает. Вот он всю ночь имя и придумывал!

— И, надо полагать, придумал… — с какой-то странноватой интонацией сказал Седлецкий и только потом спросил: — Какое же?

— Замечательное! Выдерзнар!

— Что, что? Это имя такое? — не выдержав, вмешался Козырев.

— Конечно, — радостно подтвердил командированный и пояснил: — Только шифрованное. Полностью: «Вы держите знамя революции»!

— Замечательное имя, — согласился Седлецкий и, пользуясь тем, что круг плясавших расширился, а любопытный командировочный на какой-то момент отвлекся, потянул Козырева в сторону. — Пошли, Славик, здесь все ясно…

Они, не спеша, прошли вдоль борта и спустились в корабельный салон. Время шло к обеду, и здесь уже началось кое-какое шевеленье. Усаживаясь за стол, Седлецкий презрительно фыркнул:

— Ты посмотри, Славик, — Сибирь, Сибирью, а вот тот прямо тебе стюард… — Седлецкий с улыбкой показал на человека из пароходной обслуги, действительно отличавшегося от прочих белоснежной курткой.

— А что Сибирь? — несколько обиделся Козырев. — Да тут, знаешь, как все еще развернется…

Козырев умолк на полуслове, потому что «стюард», то ли перехватив взгляд, то ли по своей инициативе, подошел к столу и поклонился:

— Чего изволите?

— А что можете предложить? — усмехнулся Седлецкий.

— Р-рекомендую… Пиво «Кучинское», свежее, только что на пристани получили…

— Да ну! — обрадовался Козырев. — Может, и раки есть?

— Извините-с, раков не держим. Могу предложить балычок…

— Ну балык, так балык, — кивнул Козырев, и «стюард» снова поклонился.

— Сей момент…

Позже, когда янтарный балык, лежавший на тарелке, уполовинился, Козырев, запивая деликатес действительно отменным пивом, поинтересовался:

— Слушай, Владек, ты сказал, время сейчас подходящее…

— Так ясное ж дело, — Седлецкий отставил пустую кружку в сторону. — Ты сам посуди, Славик. Большевики со своей идеей всеобщей социализации провалились с треском. Из военного коммунизма ничего, кроме всеобщего бунта, получиться не может.

— Что-то я об этом в газетах не читал, — усмехнулся Козырев.

— И не прочитаешь, в газете так, отголоски, да и те теперь в одностороннем освещении…

— Это заметно, — вздохнул Козырев и, сдув пену, сделал пару глотков. — Но одно то, что НЭП начали…

— Вот-вот, — подхватил Седлецкий. — И не только НЭП. Наполеона из наших маршалов не вышло, это раз. Всемирная революция — блеф, это два. Возврат частного предпринимательства, это три.

— Так зачем тогда весь этот сыр-бор? — сердито спросил Козырев.