Прошла уже неделя этой загробной, неземной, почти что райской жизни. Димка продолжал кружиться вокруг Верочки. Верочка оставалась безутешной, и это было приятно Димке. Сегодня, как и всегда, сидя на ветке сосны, он ждал Верочку на её обычном месте. Однажды, почувствовав именно здесь присутствие Димки, Вера стала целые дни проводить только под этой сосной. Она ведь не знала, что Димка мог бы полететь за ней в любое другой место и думала, что может ощутить димкину душу только здесь.

Сколько разных картин человеческой жизни - забавных и весёлых, отталкивающих и грустных увидел Димка на пляже за эту неделю. И изменяющих мужьям жён, и трогательных влюбленных, и милых, доброжелательных, интеллигентных старушек с голенькими внуками, и супружеские ссоры, и обильные возлияния на лоне природы вырвавшихся на свободу мужей. За эту неделю Димка узнал жизнь лучше, чем за все двадцать предыдущих лет. Однако это знание жизни теперь было совсем ни к чему - ведь ему только и оставалось что шелестеть ветерком, пролетать над людьми, слышать, видеть и наблюдать. Любой другой душе все это давно бы надоело и она поспешила бы обрести вечный покой, превратившись в рокот волн, солнечный свет или космическую частицу. Но Димку держала Верочка. Он любил её и хотел быть рядом вечно. Он был слишком молод и не знал, что это невозможно. Хотя бы потому, что, оставаясь вечно молодым, он вынужден будет увидеть, как она состарится, поседеет, начнет шамкать беззубым ртом и, наконец, умрёт. Хотя ещё до этого она, скорее всего, просто выйдет замуж и Димке придётся удалиться. Но он не заглядывал так далеко вперёд. Сейчас она была рядом, одна, молодая, красивая, любимая, и Димка чувствовал себя счастливым.

С утра по радио передавали, что потерялась девочка. В голубой панамке, красных трусиках и с ведёрком в руке. И что отдыхающих просят привести её на спасательную станцию. Мать этой девочка то плакала, то ходила по пляжу и звала свою дочь. В сумочке у неё лежал обратный билет на вечерний поезд. А девочка спала в лесу в сотне метров от станции, закрытая от прохожих кустами. И Димка не мог взять ребёнка за руку и отвести к матери. Это означало бы вмешательство в земную жизнь и немедленную смерть.

На самом бережку какая-то старушка безуспешно разыскивала закопанную в песок бутылку пива, которая была совсем рядом. Старушка постепенно удалялась от неё в противоположную сторону. И Димка тоже ничего не мог поделать. Если бы он отнёс бутылку старушке, это бы тоже означало вмешательство потусторонних сил в земную жизнь и немедленную смерть.

Димке было грустно. Сколько добрых дел мог бы он сделать вместо того, чтобы вот так бесцельно и бесполезно для общества целыми днями веять ветерком по пляжу или висеть на ветке дерева. Например, стыдить пьяниц, предотвращать кражи, раскрывать глаза доверчивым девушкам. Мог бы присматривать за детьми, помогать старушкам, спасать утопающих. А после верочкиного отпуска - ну хотя бы поступить куда-нибудь работать. Ведь на земле столько дел! Но ничего не поделаешь: нельзя - так нельзя. Димка всегда отличался исключительной дисциплинированностью. Да и жизнь эта, в конце-концов, тоже довольно приятна. Даже и без общественно-полезного труда.

Верочка что-то запаздывала. То же самое нередко бывало и при жизни. Димке надоело раскачиваться на сосне и он слетел вниз. Старательно обходя людей он шёл по пляжу. За эту неделю он сильно загорел, хотя Верочка, приехавшая раньше, загорела сильнее. Жалко только, что она не сможет увидеть его загара. По пляжу катил мальчишка на велосипеде. Да, велосипед теперь тоже не для Димки! Дети ели мороженое. Мороженое тоже. Но всё это, конечно, чепуха, по сравнению с возможностью вечной жизни. Честно говоря, Димке ничего почти и не хотелось. Так, просто старые воспоминания, отблески прошлой жизни. Если вдуматься, то всё это ему теперь, действительно, ни к чему.

Загорелые парни, в одних только плавках, играли в волейбол. Димка остановился посмотреть. Игра ему не понравилась. Ребята играли плохо, особенно один - хилый, ещё совсем белый и в очках. Он всё время мазал, плохо подавал и боялся падать за мячом на песок. Наверное, берёг очки, потому что знал - нужные линзы невозможно достать нигде. Вдруг, после неудачной подачи, мяч полетел в сторону Димки. Он уже почти касался земли у его ног. И тогда Димка, в сотые доли секунды, присел и чисто автоматически, оттренированным движением послал мяч к очкарику. Никто из играющих такой мяч взять, конечно бы не смог.

Димка ещё не осознал того, что произошло. Но почувствовал, что испаряется. Безболезненно и даже приятно. Как же он мог забыть! Он вмешался в земные дела и нарушил закон сохранения Энергии.

Когда Вера пришла к сосне, димкиной души там уже не было. Её не было нигде. Больше она её не встречала никогда...

Чёрное яйцо.

Дениз всегда мечтала увидеть свою родину. Хотя она родилась и выросла в Новой Зеландии, но её почему-то очень тянуло в Швейцарию, откуда были родом родители. И вот теперь Дениз наконец-то путешествовала по Швейцарии на автомобиле и всё здесь ей безумно нравилось.

Сегодня Дениз предстояло проехать от Альтдорфа до Беллинцоны, чтобы оттуда добраться до горного озера Лаго-Маджоре. Дорога поднималась всё выше и выше к Сен-Готардскому перевалу. Дениз ехала медленно, часто останавливалась и снимала панораму гор на цветную кинопленку, хотя и чувствовала, конечно, что потом эти кадры, без единого яркого пятна или движущейся человеческой фигуры, наверняка покажутся скучными и однообразными.

Сегодня с самого утра Дениз испытывала какое-то странное волнение, хотя всегда была очень уравновешенной, не поддающейся настроениям девушкой.