— Да.

— Основная проблема здесь не перевод, а толкование. Ведь стихи не переводят слово за слово, не так ли? То же правило распространяется и на древние писания. Нетрудно догадаться, чего люди хотят от священных текстов. Впрочем, человек может не задумываясь извратить благое слово, злоупотребить им, чтобы незаконно завладеть властью и добиться от своих приверженцев чего пожелает. Священные писания не пугают, не повелевают, они лишь указывают путь и оставляют человеку право выбрать того, кто поведет его — но не по жизни, а к жизни. Тот, кто утверждает, будто способен проникнуться словом Божьим и пронести его через века, часто неправильно его понимает и злоупотребляет простодушием тех, кем управляет.

— Зачем вы все это говорите, святой отец? — спросил я.

— Затем, что я хотел бы знать ваши намерения, прежде чем рассказать вам о свойствах этого текста.

Я объяснил, что я по профессии астрофизик, а Кейра — археолог, и священник, к моему удивлению, предсказал, что наше сотрудничество будет иметь важные последствия.

— Вы оба ищете то, понимание чего приводит в ужас. Вы уверены, что вас не сломят те ответы, которые вы найдете во время ваших странствий?

— А что такого ужасного нас может ожидать?

— Огонь — верный союзник человека, но он опасен для ребенка, не ведающего, как с ним обращаться. Таковы и некоторые знания. По меркам истории, люди пока еще совсем дети. Бросьте взгляд на наш мир, и вы увидите, как мы невежественны.

Уолтер заверил святого отца, что и Кейра А я — вполне приличные люди и нам можно доверять. Священник улыбнулся.

— И что же вы знаете о Вселенной, господин астрофизик? — обратился он ко мне.

В его вопросе не было высокомерия, а в тоне — самодовольства, и, прежде чем я успел ответить, он дружелюбно посмотрел на Кейру и спросил у нее:

— Вот вы считаете, что моя страна — колыбель человечества, а вы не думали, почему?

Мы надеялись, что он выслушает наши умные и достойные ответы, однако вместо этого он задал нам третий вопрос:

— Вы действительно верите в случайность вашей встречи и думаете, что подобный документ мог приплыть к вам в руки также совершенно случайно?

— Не знаю, святой отец, — пробормотала Кейра.

— Вы археолог, мисс, скажите, вы верите, что человек открыл огонь или что огонь был дан человеку, когда настал подходящий момент?

— Я верю в то, что нарождающийся разум позволил человеку приручить огонь.

— Значит, вы назвали бы это провидением?

— Если бы верила в Бога — наверное.

— Вы не верите в Бога, но обращаетесь к служителю Церкви, чтобы проникнуть в тайну, которая непостижима для вас. Не забывайте об этом парадоксе, прошу вас, вы вспомните о нем, когда настанет момент.

— Какой момент?

— Когда вы поймете, куда ведет вас эта дорога, потому что сейчас ни один из вас этого не знает. Иначе пошли бы вы по ней? Сомневаюсь.

— Святой отец, я не понимаю, о чем вы толкуете. Вы могли бы прояснить нам смысл этого текста? — дерзнул я прервать его.

— Вы не ответили на мой вопрос, господин астрофизик. Так что же вы знаете о Вселенной?

— Очень много, уверяю вас, — ответил вместо меня Уолтер. — Я несколько недель был его учеником, и вы даже представить себе не можете, какую массу знаний мне пришлось усвоить, я даже не сумел удержать все в памяти.

— Цифры, имена звезд, положение в пространстве, расстояния, движение — все это не более чем констатация фактов. Вы и ваши коллеги только предполагаете, но пока не понимаете. Вы можете мне объяснить, что такое бесконечно большие или бесконечно малые величины? Знаете ли вы, где находятся начало и конец? Представляете ли себе, кто мы такие, что значит быть человеком? Сумеете ли вы растолковать шестилетнему ребенку, что такое разум, о котором упомянула мисс, — тот самый разум, благодаря которому человек приручил огонь?

— Почему именно шестилетнему ребенку?

— Потому что, если вы не можете объяснить какое-либо понятие шестилетнему ребенку, значит, вы сами не понимаете смысла этого понятия.

Священник впервые повысил тон, и эхо его голоса разнеслось по всему храму Святой Марии.

— Мы все на этой планете — шестилетние детишки, — проговорил он уже спокойно.

— Нет, я не могу ответить ни на один из ваших вопросов, святой отец, и никто не может.

— Пока нет, но позже, когда вы получите ответы на них, будете ли вы оба готовы услышать их и понять?

Старик произнес эти слова и вздохнул, словно охваченный печалью.

— Вы хотите, чтобы я показал вам путь? Есть только два способа понять, что такое свет, и только два способа достичь его. Человеку известен только один из них. Именно поэтому для него так важен бог.

Ребенку шести лет, который спросит вас о том, что такое разум, вы сможете дать единственный ответ: это любовь. Эта идея еще долго будет за пределами нашего понимания. Вы готовы перейти ту границу, откуда путь назад невозможен. Когда вы узнаете, будет поздно идти на попятную. Именно поэтому я снова задаю вам мой вопрос. Готовы ли вы перейти границы вашего собственного разума, набраться смелости отринуть ваш человеческий удел, как если бы вы расставались с детством? Понимаете ли вы, что увидеть своего отца — это не то же самое, что узнать его? Согласитесь ли вы стать сиротами, потеряв того, кто поднял вас до положения человека?