Он снова наклонился к экрану. В отблеске экранного света его лицо казалось зеленоватым. Ничего необычного. Лишь отдельные блики у самого края его зоны слежения — это советские транспортные самолеты, переправляющие людей и грузы в Зимбабве и Мозамбик. Еще какое-то количество бликов отмечало перемещение самолетов ЮАР, вывозящих воинские части из Намибии.

Сержант пожал плечами, рассудив, что больше смотреть нечего, все равно ничего не увидишь. Радарная сеть ЮАР, устаревшая задолго до войны, сейчас была в еще худшем состоянии. Мафекинг, местоположение одной их трех стационарных станций, был уже захвачен кубинцами, а Эллисрас, где расположена самая северная установка, займут со дня на день.

Вдруг на экране появилась яркая вспышка — почти в центре, рядом с Преторией — и тотчас исчезла. Что за черт? Он забыл расписание полетов, или оборудование дурит? Он стал судорожно листать вахтенный журнал, одним глазом глядя на светящийся экран.

Опять появились вспышки — на этот раз они двигались с юго-востока и гораздо быстрее. Он приник к экрану, изо всех сил стараясь не сбиться со счета. Пять. Десять. Больше двадцати самолетов вынырнули буквально ниоткуда! С расширенными от ужаса глазами он крутанулся в кресле.

— Лейтенант!

«ЕА-6Б-Праулер»,предназначенный для радиоэлектронной борьбы, шел в десяти милях позади боевых эскадрилий «А-6»и «ФА-18».Его трясло и болтало в резких порывах ветра. Впереди горы и долины выныривали из темноты и вновь исчезали за бортом. Впрочем, бреющий полет со скоростью пятьсот узлов не располагал к осмотру достопримечательностей.

Один из двух офицеров, сидевших рядом с пилотом и штурманом, слушал шумы в наушниках, следя, как стрелка индикатора силы звука поднимается все выше и выше. Наконец он сказал в микрофон внутренней связи:

— Курт, юаровский радар нас засек.

— Точно.

Пилот нарушил режим радиомолчания.

— «Тигры», говорит «праулер».Они нас засекли. Начинаем глушить. — И снова в переговорник: — О'кей, ребята, займемся. Врубим на полную, ослепим этих ублюдков.

Офицеры-операторы, сидевшие позади пилотов, защелкали переключателями, приводя в действие систему активных помех электронным средствам. В тот же миг ветряные турбогенераторы, или попросту «ветрянки», начали питать током три контейнера с передатчиками помех, установленные под фюзеляжем «ЕА-6Б».В течение нескольких секунд «праулер»обрушивал многие киловатты мощности на частотах поисковых радаров ЮАР.

— Черт!

Вспышки на экране радарной установки слились в сверкающий вихрь ярких зеленых пятен, а затем в сплошную зеленую линию через все поле. Сержант лихорадочно переключал частоты — никакого эффекта. Глушитель встречал его на всех волнах, легко меняя диапазоны.

После нескольких неудачных попыток он перестал метаться по частотным каналам, а попробовал убавить мощность радара. Это сработало — в какой-то степени. Изменив дальность зоны видимости, он мог бы прорваться сквозь помехи… но тогда он ничего бы не увидел.

Сержант еще раз выругался. Объекты находились вне поля видимости его радара. Он знал, что самолеты противника уже над ЮАР, но не мог сказать, ни сколько их, ни где они, ни, что самое важное, куда они направляются.

Следивший за экраном из-за его плеча, лейтенант ВВС вдруг побледнел и схватил трубку красного телефона.

— Дайте эскадрилью номер три!

Подполковник Роберт О'Коннел сделал глубокий вдох, на мгновение задержал дыхание и выдохнул, стараясь стряхнуть с себя волнение последних минут ожидания. И действительно, шла буквально последняя минута. Лететь оставалось никак не больше.

Больше всего его беспокоило попадание в намеченную зону выброски. Требование полной внезапности исключало сброс парашютистов-корректировщиков, поэтому самолет с «рейнджерами» целиком полагался на навигационные данные спутников «Путеводной звезды», глобальной системы обнаружения. Руководители программы ГСО утверждали, что их система работает с точностью до нескольких футов, и О'Коннел чертовски хотел в это верить.

Он покачнулся, но устоял на ногах, когда самолет начал резко набирать высоту, поднимаясь до 500 футов, чтобы пройти над комплексом Пелиндабы. Теперь — в любой момент.