Дома в викторианском стиле и тихие улицы пригорода Питермарицбурга, столицы провинции Наталь, опасливо застыли в безмолвии между крутыми, покрытыми лесом холмами, поднимавшимися со всех сторон. Ни одна машина не двигалась по широкой автостраде № 3, не громыхала по узким проселкам, разбегавшимся к фермам и небольшим скоплениям домов, там и сям видневшимся в низине. Облака отбрасывали на землю пятна тени, лениво скользя с востока на запад.

С высокой, красного кирпича башни над городской ратушей раздался бой часов. Этот переливчатый, мелодичный звук эхом прокатился от здания к зданию перед тем, как замереть вдали меж густыми рощами акаций, раскиданными по склонам холмов. Задернутые шторы и закрытые ставни на каждом окне заставляли предположить, что Питермарицбург и его окрестности совершенно безлюдны.

Но это было не так.

В километре к югу от открытых взгляду зеленых газонов скакового комплекса «Скотсвилл» виднелись солдаты в полном походном снаряжении и с винтовками «М-16»,марширующие по шоссе на север. Американские морские пехотинцы входили в Питермарицбург пешим строем.

Под прикрытием взвода четырех легких бронемашин «ЛАВ-25»,три стрелковых взвода роты «Браво» уныло тащились, растянувшись цепочкой по обе стороны дороги. Не считая хлипкого дозора из нескольких разведгрупп по четыре человека в каждой, они были передовым отрядом экспедиционных союзных войск — сотня пехотинцев, далеко опередивших крупные воздушные, морские и сухопутные силы, уже насчитывавшие более пятидесяти тысяч человек.

Полевые командиры Крейга использовали роту «Браво» по сути так же, как человек использует палку, чтобы осторожно развести ею ветви, смотря, нет ли там осиного гнезда. Но трудность данной ситуации заключалась в том, что, наткнись палка на гнездо, ей пришлось бы очень туго.

Ба-бах! Длинные колонны марширующих морских пехотинцев мгновенно среагировали на высокое, пронзительное жужжание снаряда над головами. Люди рассыпались и залегли в поле по обе стороны шоссе. Бронемашины развернулись, выстроившись полукругом, и заспешили к укрытию — небольшому мосту.

— Ложись!

Капитан Йон Зисс распластался слева от дороги. Его радист и все остальные из группы управления роты бросились на землю рядом с ним.

Жах! Пламя, дым и куски развороченного дорожного покрытия взметнулись высоко в воздух в каких-нибудь ста метрах впереди. Посыпались осколки, щелкая по каскам и ранцам.

Когда дым и пыль, поднятые снарядом, отнесло в сторону, Зисс медленно поднял голову. Хотя в ушах у него все еще звенело от взрыва, он различил предсмертные вопли, донесшиеся оттуда, где находились солдаты первого взвода. Трое или четверо пехотинцев лежали бесформенной грудой, скошенные осколками. Он рискнул бросить беглый взгляд на местность.

Ряд деревянных одноэтажных домов на западе представлялся единственным убежищем. На плоской поверхности поля с лунками для гольфа, располагавшегося к востоку, вражеская артиллерия их легко перестреляет. То же самое случится с ними и на скаковом круге, лежавшем севернее. Так что бежать можно только на запад.

Бах! С воем пролетел еще один снаряд, на сей раз взорвавшись где-то сзади.

Ба-бах! 155-миллиметровый снаряд попал точнехонько в двигавшуюся последней бронемашину и разнес ее на части. Куски брони и разорванной резины разметало по дороге.

Господи Иисусе. Не в силах двигаться, Зисс несколько секунд таращился на пылающий остов. Затем разум все-таки взял верх. У африканеров обязательно должен быть скрытый наблюдательный пункт, направляющий огонь. А потому его солдатам нужно либо срочно убраться из поля зрения, либо их тут же перебьют на открытом месте.

Он вскочил, крича:

— Бегом, в укрытие! Вон в те дома! Туда! — и махнул рукой на запад.

Пехотинцы тут же поднялись и побежали к укрытию, низко пригибаясь, будто в лицо дул сильный ветер. Позади разорвался еще один снаряд, и еще несколько человек покатились по земле и так и остались лежать.

Зисс осознал, что бежит бок о бок со своим радистом, младшим капралом Питтсом, и на бегу схватил протянутые им наушники.

— «Майк Один-Два», говорит «Браво Шесть-Шесть», прием.

— Вас слышу, «Шесть-Шесть», — Зисс узнал низкий голос и южный тягучий выговор комбата. — Доложите обстановку.

Капитан и связист промчались через распахнутые ворота в сад и остановились за домом. Запыхавшиеся бойцы первого и второго взводов ворвались следом. Обстрел прекратился, оставив после себя неестественную тишину, нарушаемую лишь стонами раненых, распростертых на шоссе.

Зисс пересек задний двор и скрючился за живой изгородью из розовых кустов. Включив микрофон, он как-то отрешенно отметил про себя, что у него дрожат руки.