Выбираясь в темноте из-под груды тел, Вега в суматохе не заметил, что взрывы прекратились.

Кашляя от носящейся в воздухе пыли, он неловко попытался встать. Когда ему это удалось, он ударился головой о потолок. Пригибаясь и потирая ушибленный затылок, генерал вспомнил, что раньше мог спокойно стоять в бункере в полный рост.

Надо выбираться наружу, и побыстрее. Где дверь? Пыль была такой густой, что во мраке невозможно было разглядеть даже стен, но Вега все же заметил тусклую полоску света и заковылял туда.

Деревянная дверь слетела с разбитых петель и надломилась, дверная рама покоробилась. Скрывающая ее куча бревен взрывом была отброшена в сторону, и генерал взобрался по скату вверх, на открытое место.

Воздух снаружи был немногим лучше, чем внутри. Пытаясь вздохнуть, он поперхнулся и согнулся пополам, захлебываясь в кашле.

Однако здесь ситуация была чуть яснее: он мог по крайней мере увидеть, что творится в сотне метров от него. Город не особенно пострадал, и в душе Веги мелькнул было слабый луч надежды — но только пока он не повернулся туда, где должны были быть позиции 25-го батальона.

Бункер Веги находился на окраине Вармбада, в северной его части. Он расположил свои батальоны вокруг города, каждому из четырех был отведен сектор в девяносто градусов. Позиции батальона, окопавшегося на плоской, без единого деревца местности, должны были выглядеть как вереница невысоких холмиков с торчащими кое-где башнями закопанных танков.

Вместо этого на неровной, вздыбленной земле не было никаких признаков жизни и никаких следов присутствия человека. Дым и пыль еще немного рассеялись, и Вега увидел воронки от бомб. Они были огромными, каждая диаметром почти двенадцать метров. С досадой он заметил недалеко от себя обломки автомата «АК-47».

Вдруг Вега услышал позади голоса — возгласы, вздохи, какие-то приказы. Бункер помог его штабу выжить, и вот теперь его соратники выбирались на поверхность. Не обращая на них внимания, он пошел по направлению к командному пункту 25-го батальона, находившемуся в нескольких сотнях метров от штабного бункера.

Легкий ветерок уносил пыль, очищая воздух. Контуры пейзажа становились все резче, и стали видны новые ужасающие детали.

Возле разбитого автомата Вега обнаружил ногу, полузасыпанную грязью. Торчащее из земли бедро было покрыто пылью. Медленно продвигаясь вперед, генерал нашел и другие части тела, но нельзя было точно сказать, принадлежали ли они одному и тому же человеку.

Веге приходилось осторожно выбирать дорогу. Сверху лежал слой рыхлой земли около полуметра глубиной. Он вспомнил, как ходил дома по свежевспаханному полю: здешняя земля напомнила ему о родине.

Он шагнул и почувствовал под ногой что-то твердое. Камень, человек, или какая-то часть амуниции — трудно сказать. Осторожно продвигаясь по ненадежной опоре, он чуть не налетел на металлический бок того, что когда-то было бронетранспортером.

Машина была почти не повреждена, но практически вся покрылась рыхлой землей. Лежа на боку, она находилась на расстоянии по меньшей мере ста пятидесяти метров от того места, где до налета стояли БТР.

Вега потянулся к люку, намереваясь взглянуть на экипаж, потом бессильно опустил руку. В этом не было смысла.

Его штаб нашел его через пять минут. Глядя на запад, он даже не повернул головы в их сторону. Когда они остановились, боясь нарушить молчание, он сказал:

— Отправьте парламентера к южноафриканцам, — и, повернувшись к ним, добавил: — Мы возвращаемся домой.

Преодолевая инстинкт, «Айс» Айзекс летел на одной высоте, точно вдоль дороги. Под ним находилась вся кубинская армия, или, по крайней мере, то, что от нее осталось.

От нечего делать «Айс» проверил, как там «Костыль» Фабер. Его ведомый был на месте. Увидев, что «Лёд» смотрит на него, Фабер весело помахал ему рукой, а затем сделал замедленную бочку.

Айзекс боролся с искушением сделать ему замечание. Подобные пируэты во время боевых вылетов были строжайше запрещены, и правильно, но нынешнее их задание мало походило на боевой вылет.

Тысячи вооруженных кубинцев пронеслись у него под крылом, потом дорога опустела. Айзекс продолжал следовать на север, проходя еще некоторое расстояние, прежде чем развернуться.

На высоте триста футов и при небольшой скорости была видна каждая мелочь в колонне. Грузовики, длинные цепочки людей, многие из которых хромали. Но лучшим, с его точки зрения, было то, что никто не собирался в него стрелять.

Айзекс повел «хорнет»в длинный, грациозный вираж, стараясь продлить удовольствие. Ему не надо было делать разворот на максимальной скорости, когда возникает пятикратная перегрузка. Торопиться было некуда; единственную опасность для него представляли послеполуденные воздушные ямы.