Особой мишенью для нападок майора стали новобранцы. Перед Бандюгой он задержался минут на двадцать.

– У тебя неуставная стрижка, – объявил он. – Сразу после поверки отправишься к парикмахеру, а после этого явишься ко мне в кабинет, чтобы я лично определил, нравится ли мне твой внешний вид!

– А-а-а, майор… – запротестовал было Бандюга.

– Разговорчики в строю, легионер! – рявкнул майор. – Пожалуй, я сделал тебе незаслуженный комплимент – не вижу перед собой никого, хотя бы смутно напоминающего легионера. Это не только к тебе относится, но и ко всем остальным в этой роте. Что это у тебя в ухе?

– Серьга, – ответил Бандюга. – В нашем клубе на Аргусе…

– Клубная серьга не является частью военной формы, – гаркнул Портач и протянул руку, чтобы выдернуть серьгу из уха Бандюги. Младший лейтенант Окопник хихикнул.

Но Бандюга первым дотянулся до собственного уха и выдернул серьгу.

– Я ее не буду носить, – сказал он с усмешкой, призванной показаться майору виноватой.

– Ты ее не будешь носить – что?! – взревел Портач.

– В ухе не буду носить, – озадаченно отозвался Бандюга. – Она же в ухе у меня была или где?

– «Я не буду носить ее в ухе, сэр»! – гаркнул Портач. – И убери немедленно эту противную ухмылку со своей физиономии! Тебя что, никто не учил, как положено разговаривать со старшим по званию?

– Учили, только на меня так не орали, – ответил Бандюга и устремил на Портача такой взгляд, что можно было не сомневаться: он прикидывает – не поколотить ли майора. – Не орали, пока вы…

– Ты лучше забудь обо всем, чему тебя учили до меня, – посоветовал ему Портач. – Я – командир, и ты будешь делать все так, как я говорю, и начнешь прямо сейчас. Ясно?

– Ага, я слышу, о чем вы просите, майор, – ответил Бандюга, отнюдь не по-военному пожав плечами. – Бывает, в аду тоже мороженого просят. Только это не значит, что получат…

– Сержант, этот человек лишается права покидать лагерь на десять дней, – буркнул майор, обернувшись к Бренди.

– Есть, сэр, – отозвалась Бренди, но ни словом не обмолвилась о том, что за пределами лагеря нет положительно ничего, достойного внимания.

Примерно через час после начала поверки, заключавшейся в непрестанных придирках и оскорблениях, майор наконец отстал от легионеров и взобрался на помост, который велел соорудить еще вечером предыдущего дня. Бригада под командованием Шоколадного Гарри трудилась над возведением помоста до рассвета.

Взойдя на помост и на миг вперив взгляд в роту, Портач гаркнул:

– Там – враги, и мы отправимся на их поиски!

Какое-то время стоявшие строем легионеры никак не реагировали на это заявление. Портач, собственно, никакой реакции и не ждал. Он ясно дал понять подчиненным, что единственная реакция на его приказы – беспрекословное подчинение. Быть может, он и добился бы беспрекословного подчинения от любого другого подразделения Космического Легиона, но сейчас перед ним была рота «Омега». Пусть ее служащие и не привыкли много думать, но, с другой стороны, и беспрекословно повиноваться они тоже не привыкли.

Лейтенанты Рембрандт и Армстронг, стоявшие рядом с майором, смотрели на легионеров. По лицу Армстронга трудно было догадаться о том, что он думает о новом командире.

Но с другой стороны, по его лицу всегда было трудно о чем либо догадаться. А вот лицо Рембрандт, напротив, выражало плохо скрываемое осуждение. И если Портач пока этого не замечал, то только в силу своей молодости и наглости. Как бы то ни было, генерал Блицкриг безошибочно избрал кандидатуру на пост анти-Шутта. Этот человек был способен уничтожить все, чего добился его предшественник.

– Ради разнообразия теперь эта рота будет все делать так, как положено в Легионе, – продолжал Портач. – Вы тут все распустились, вы жили, как компания плейбоев. А этому не место в Легионе.

– А где этому место? – выкрикнул кто-то из дальней шеренги. – Хотелось бы там оказаться!

– Кто это сказал? – рявкнул Портач.

Ответа не последовало.

– Кто это сказал?! – повторил майор, чуть наклонился вперед и препротивно ухмыльнулся. Не дождавшись ответа, он обратился к Бренди:

– Старший сержант, я требую, чтобы легионер, сказавший это, был выведен из строя и наказан.

Лейтенант вытащил блокнот и приготовился записать имя нарушителя дисциплины.

– Прошу прощения, майор, но я не имею ни малейшего понятия о том, кто говорил, – ответила Бренди.

Портач ей не поверил.

– Вы что же, не знаете голосов своих подчиненных, сержант?

– Всех не знаю, – сказала Бренди. – В роте есть новобранцы.

– И прибыли они не вчера, насколько мне известно, – буркнул Портач, нахмурился и наставил на Бренди указательный палец. – И теперь их голоса должны быть вам знакомы.