— Почему? Погодите немного и сами убедитесь.

— Не будем себя обманывать. Нам не хватит воды.

— Пойдёт дождь. Мы соберём дождевую воду.

— Нам надо найти что-то съедобное. Печенье кончается.

— Почему вы говорите всё это? Совсем на вас не похоже.

— Как вы можете судить, похоже — не похоже? Вы ведь не так уж хорошо меня знаете…

— Я знаю вас так же хорошо, как вы меня. В таких ситуациях люди быстро узнают друг друга. Тут не приходится соблюдать церемонии и всяческие условности, тратить время на официальные представления и знакомства. Мы не расстаёмся ни днём, ни ночью. Нам выпало вместе пережить невероятные опасности. Когда случается такое, людей узнаёшь быстро.

— Расскажите мне о себе, — попросил он.

— Что вы хотите узнать? Может, вы видели на корабле моих родителей? Я всё время ломаю голову над тем, что с ними. Возможно ли, что они попали в одну из спасательных шлюпок? Они так плохо ориентируются в повседневной жизни! Вряд ли они даже поняли толком, что произошло. Все их мысли сосредоточены на далёком прошлом. Они часто забывали обо мне и вспоминали о моём существовании, только когда я попадалась им на глаза. Если бы я была плитой, покрытой иероглифами, они проявили бы ко мне больший интерес. Во всяком случае, имя мне они дали в честь «Камня Розетта».

Он улыбался, пока я рассказывала ему о моём счастливом детстве, которое протекало в основном под лестницей, о служанках, бывших моими друзьями, о наших кухонных трапезах, миссис Харлоу, няне Поллок и о «номерах» мистера Долланда.

— Судя по всему, жалеть вас не приходится.

— Абсолютно. Я часто думаю о том, что сейчас поделывают мистер Долланд и остальные. Они, конечно, узнали о кораблекрушении. Ах ты, Господи, наверное, жутко расстроены! И что теперь будет с домом? И с ними? Ах, как я надеюсь, что моих родителей спасли. Если нет, не знаю, что будет с ними со всеми…

— Возможно, так и никогда не узнаете.

— Опять за своё! Ну, теперь ваша очередь. Расскажите о себе.

После небольшой паузы он произнёс:

— Простите меня, Розетта.

— Ничего, ничего. Если не хотите, не рассказывайте.

— Хочу. Мне страшно хочется рассказать вам всё. Думаю, вы должны знать, что моё настоящее имя не Джон Плэйер.

— В самом деле? Я так и думала.

— Меня зовут Саймон Пэрриваль.

Я молчала. На меня нахлынули воспоминания. Вот мы сидим за кухонным столом, мистер Долланд надевает очки и читает вслух заметку из газеты.

Запинаясь, я спросила:

— Не тот, который…

Он кивнул.

— О! — вырвалось у меня.

— Вы испуганы! Это так понятно. Простите! Пожалуй, мне не следовало вам говорить, но я не виновен, и мне хотелось, чтобы вы об этом знали. Возможно, вы не поверите…

— Напротив, я вам верю, — совершенно искренне сказала я.

— Спасибо, Розетта. Знаете, я теперь, как говорят, нахожусь в бегах.

— Потому-то вы и работали на корабле в качестве…

— Палубного матроса, — договорил он. — Мне повезло. Я знал, что мой арест неизбежен, и был уверен, что буду признан виновным. У меня не было ни малейшего шанса на спасение. Против меня так много улик… Но я не виновен, Розетта, клянусь вам. Мне необходимо было немедленно скрыться, а впоследствии, быть может, я бы нашёл способ доказать свою невиновность.

— Может быть, лучше было остаться на месте и выдержать бой с правосудием?

— Может так, а может и нет. Когда я туда вошёл, он был уже мёртв. Пистолет лежал рядом с ним. Я его поднял… В общем, всё выглядело так, будто я виновен.

— Вы могли бы доказать свою невиновность.

— В тот момент — нет. Всё было против меня. Журналисты решили, что я убийца. К такому же выводу пришли и все остальные. Я понимаю, что у меня тогда не было никакой надежды выстоять против всех. Мне хотелось каким-нибудь образом выбраться за границу, поэтому я отправился в Тилбери. И там мне необыкновенно повезло. Я разговорился в трактире с одним матросом. Он много пил, потому что ему не хотелось возвращаться на судно. Его жена должна была вот-вот родить, и мысль о том, чтобы оставить её в эту минуту, была для него невыносима. Он был убит горем. Я воспользовался тем, что он пьян. Поступать так не следовало, но я был в отчаянии. Я был убеждён, что мне необходимо уехать из Англии, изыскать какой-то шанс доказать свою непричастность к убийству. И вот мне пришло в голову: а что, если занять его место на судне? Именно так я и поступил. Его звали Джон Плэйер, и он был палубным матросом на «Атлантик Стар». Корабль направлялся в Южную Африку и отплывал в тот же день. Я подумал, если мне удастся добраться до Африки, пожалуй, начну новую жизнь, и кто знает — вдруг со временем истина выйдет наружу, и я смогу вернуться на родину. Розетта, я был в безвыходном положении. План был, конечно, безумный, но всё вышло как по нотам. Я всё время боялся, что меня выведут на чистую воду, но обошлось. А потом произошло то самое…

— Я сразу догадалась, что тут что-то не так, не подходили вы для этой роли.

— Вы так думали, когда мы встречались по утрам?

— Да.

— Неужели это так бросалось в глаза?

— Немножко.

— Я боялся Лоримера.

— Ах, я понимаю. Он говорил что-то насчёт того, что его дом расположен неподалёку от дома Пэрриваля.

— Да, он однажды даже приходил туда. Мне было тогда, наверное, лет семнадцать. Я находился в конюшне, когда он появился на своём коне. Встреча наша была очень короткой, а за несколько лет человеческая внешность очень меняется. Он не мог меня узнать, но я боялся.