Во время курса истории в колледже им показывали старую черно-белую зернистую пленку с материалом о заключенных в гитлеровских концлагерях. Женщину в чулане явно морили голодом. Большая часть ее волос выпала, а то немногое, что осталось, свисало жидкими сальными прядями. Ее лицо было обтянуто до предела, щеки ввалились, кожа была восково-бледной. Единственным ярким пятном была кровь полицейского на губах.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда… — начала Дарби. — Я только хочу поговорить.

Сидящая напротив женщина смотрела не столько на нее, сколько сквозьнее. «Абсолютно пустой взгляд», — отметила про себя Дарби.

Потом, как по волшебству, пустота исчезла. Женщина постаралась сфокусировать взгляд, в котором пустота сменилась сначала узнаванием, затем смесью удивления и… облегчения? Может, ей это только кажется?

— Терри? Терри, это ты?

Воспользуйся этим. Что бы это ни было, воспользуйся этим!

— Да, это я, — с трудом вымолвила Дарби. Во рту пересохло от волнения, язык плохо слушался. — Я здесь, чтобы… чтобы…

— Говори тише, он наблюдает за нами! — Женщина качнула головой в сторону потолка.

На потолке не было ничего, кроме паутины и старого улья шершня.

— Я выключу свет, и тогда он точно нас не увидит, — сказала Дарби.

— Хорошо. Это ты хорошо придумала. Ты всегда была умной, Терри.

Дарби выключила фонарик. Сквозь прорези решетки мелькали бело-синие огни «мигалок». Женщина все еще не отпускала от себя мусорный бак, загородившись им, как щитом.

«Может, спросить, как ее зовут? Нет, этого делать нельзя. Она уверена, что мы знакомы, — лихорадочно размышляла Дарби. — Нельзя нарушать контакт. Придется продолжать блефовать».

— Я думала, ты умерла, — сказала женщина.

— С чего ты взяла?

— Ты кричала, звала на помощь, но я не успела… — Лицо женщины померкло, осунулось еще больше. — Ты не шевелилась и была вся в крови. Я пыталась тебя растормошить, но ты не двигалась.

— Я обманула его.

— Я тоже. На этот раз у меня очень хорошо получилось его надуть, Терри! — Женщина оскалилась так, что Дарби пришлось отвернуться, иначе она не выдержала бы. — Когда он запихивал меня в фургон, я знала, что он собирается сделать, поэтому была готова.

— А какого цвета был фургон?

— Черный. И знаешь, Терри, он все еще там.

— Ты видела номера?

— Он ищет меня. Нас с тобой.

— Кто нас ищет? Как его зовут?

— Мы должны затаиться, пока все не стихнет.

— Я знаю, как отсюда выбраться. Пойдем, покажу.

Женщина молчала, не шевелилась. Она продолжала изучать потолок. Она закрылась мусорным баком, не давая к себе приблизиться.

Есть два варианта: спуститься и как-то вывести ее оттуда или предоставить полицейским возможность с ней разбираться.

Дарби отодвинула бак, загородивший вход. Услышав, что женщина не кричит, она начала осторожно спускаться.

— Сейчас я подойду ближе, чтобы мы смогли нормально поговорить, — осторожно начала Дарби. — Хорошо?

Дарби сделала несколько шагов по утоптанному мусору, старым газетам, то и дело спотыкаясь о банки из-под содовой. В нос ударил тошнотворный запах немытого, гниющего тела. Дарби закашлялась, ее чуть не вырвало.

— Терри, с тобой все в порядке? Пожалуйста, Терри, скажи, что все в порядке!

— Все нормально. — Дарби старалась дышать через нос. Ей пришлось опереться на стену. Теперь она находилась в двух футах от женщины. Их разделял только мусорный бак. На женщине не было ни белья, ни обуви. Это был скелет, обтянутый кожей, живой труп.

— Ты видела Джимми? — спросила женщина.

Вдруг Дарби в голову пришла спасительная идея.

— Да, я видела его. Но не сразу узнала.

— Тебя слишком долго не было. Неудивительно, что он изменился до неузнаваемости.

— Это да, но… Видишь ли, у меня что-то случилось с памятью. Я не помню некоторых деталей. Например, свою фамилию.

— Мастранжело. Терри Мастранжело. Ты познакомишь меня с Джимми? После всего, что ты о нем рассказывала, мне кажется, что я знаю его не хуже, чем ты.