Раздался громкий щелчок — в диктофоне закончилась пленка. Рэйчел не реагировала. Она так и лежала, тупо уставившись в потолок. Дарби перевернула кассету и снова поставила на запись. Но это уже было ни к чему — Рэйчел Свенсон больше не сказала ни слова.

Дарби воспрянула духом — надежда окрыляла ее, но оставалось место и для страха. Она распахнула дверь и бросилась на поиски бумаги и ручки. Ей казалось, что если она немедленно все не запишет, оно ускользнет. И тут же одернула себя: спешка ни к чему, весь разговор записан на пленку.

Перед дверью Рэйчел толпилось уже вдвое больше людей. Дарби принялась искать глазами Купа. Он стоял в дальнем конце коридора, за регистратурой и говорил по телефону. Стоило ей до него добраться, как он повесил трубку.

— Я связался с лабораторией, — сказал Куп. — Лиланду только что звонил Банвиль. Посылку с именем Дианы Крэнмор нашли на ступеньках какого-то дома в Бэлхеме, в двадцати минутах езды от места, где живет Кэрол. Б обратном адресе указано имя Кэрол. Насколько я знаю, никто не видел того, кто это сделал.

— Что в посылке?

— Пока не знаю. Ее отправили в лабораторию.

— Поезжай в лабораторию и жди там. И попроси Мэри Бэт «пробить» еще два имени — Пола и Марси. Фамилий, к сожалению, я не знаю. Скажи, чтобы искала только в районе Новой Англии.

— А ты что думаешь делать?

— Мне нужно поговорить с Ломборгом.

— Веди себя хорошо, — процитировал ее же слова Куп.

Настроение у Ломборга отнюдь не поднялось. Скрестив руки на груди, он выслушал ее предложение временно снять с Рэйчел Свенсон ремни.

— Вы никогда не получите от меня разрешения на это! — отрезал Ломборг.

— А если перевести ее в психиатрическое отделение? Там есть необходимое оборудование, и вы сможете наблюдать за происходящим на мониторе.

Дарби знала, что в некоторых палатах за пациентами ведется видеонаблюдение. Ломборг уже почти согласился, но тут доктор Хэскок отрицательно покачала головой.

— Пока у нее сепсис, мы не можем никуда ее переводить, — вмешалась она. — Сейчас антибиотики действуют, но как долго это будет продолжаться — неизвестно. Ближайшие сорок восемь часов — критический для нее срок.

— У Кэрол Крэнмор этого времени может не быть, — заметила Дарби.

— Я это прекрасно понимаю и — видит Бог! — делаю все, что в моих силах, чтобы помочь найти исчезнувшую девушку, — сказала Хэскок. — Но пациент — это моя первая прямая обязанность. Я не могу разрешить перемещать ее, пока мы не справились с сепсисом. И не могу позволить освободить ее. Она подключена к капельницам. В том психическом состоянии, в каком больная сейчас, она просто сорвет их с себя.

— Можно их ненадолго снять? Скажем, на час? — Дарби была в отчаянии и что было сил цеплялась за малейшую возможность.

— Это чересчур рискованно, — ответила Хэскок. — Нам нужно справиться с сепсисом. Поверьте, мне очень жаль.

Укрывшись в женском туалете, Дарби пригоршнями плескала холодную воду себе в лицо, пока кожа окончательно не онемела. Мокрыми руками Дарби уцепилась за края умывальника. Еще целый год после исчезновения Мел она многие вещи пробовала на ощупь — чтобы убедиться, что действительно жива. Вытирая руки, она мысленно молила Бога, чтобы Кэрол проявила сообразительность и выжила.

Выйдя из туалета, Дарби повернула за угол к лифтам. В комнате ожидания она увидела Мэтью Банвиля. Рядом с ним, одетый в строгий костюм, стоял специальный агент ФБР Эван Мэннинг.

Время пощадило Эвана Мэннинга. Его коротко остриженные темные волосы едва тронула седина, и он по-прежнему был в хорошей форме — такой же подтянутый и стройный, с привлекательным, мужественным лицом.

Все эти годы Дарби помнила выражение спокойной решительности, не сходившее с его лица. Именно так он смотрел на нее сейчас.

Банвиль представил их друг другу.

— Дарби, это специальный агент Мэннинг из Отдела содействия следствию.

— Дарби, — повторил Эван. — Дарби МакКормик?

— Рада снова вас видеть, специальный агент Мэннинг, — сказала Дарби, пожимая протянутую руку.

— Не могу в это поверить! Ты совсем не изменилась.

— Откуда вы знаете друг друга? — удивился Банвиль.

— Я познакомилась со специальным агентом Мэннингом, когда он работал по делу Виктора Грэйди.