— «Вылитый Мальволио» — по-моему, Томп так сказал.

За обедом Ребекка расспрашивала Ната об Эллиоте, но он сказал, что мало что о нём знает, и всё время пытался переменить тему.

Эллиот не был на послеобеденной лекции о влиянии Испании на её колонии, и вечером, когда Нат провожал Ребекку до её комнаты, он почти забыл о своём старом сопернике.

Женское общежитие было в южном кампусе, и староста первого курса предупредил Ната, что мужчинам не разрешается туда заходить после наступления темноты.

— Тот, кто составлял эти правила, — сказал Нат, устраиваясь рядом с Ребеккой на её односпальной кровати, — должно быть, думал, что студенты могут любить друг друга только в темноте.

Ребекка рассмеялась.

— Значит, во время весеннего семестра тебе не нужно будет возвращаться в свою комнату аж до девяти часов.

— Возможно, правила позволят мне оставаться с тобой после летнего семестра, — сказал Нат, не объясняя, что он имеет в виду.

Во время первого семестра Нат с удовлетворением обнаружил, что он очень редко сталкивается с Ралфом Эллиотом. Тот не занимался бегом на длинные дистанции, не интересовался театром и музыкой, поэтому Нат очень удивился, когда в последнее воскресенье семестра увидел, что Эллиот разговаривает с Ребеккой около часовни. Как только Нат к ним приблизился, Эллиот поспешно отошёл.

— Чего он хотел? — запальчиво спросил Нат.

— Просто обменяться мыслями о том, как улучшить работу студенческого совета. Он баллотируется как представитель первого курса и хотел знать, выставишь ли ты свою кандидатуру.

— Нет, — твёрдо ответил Нат.

— Почему ты так его ненавидишь? — спросила Ребекка. — Только потому, что он побил тебя на этих глупых школьных выборах?

Нат увидел, что вдали Эллиот беседует с группой студентов: он так же неискренне улыбался и, должно быть, как и раньше, сыпал неискренними обещаниями.

— Не думаешь ли ты, что он мог измениться? — спросила Ребекка.

Нат не ответил.

— Так, — сказал Джимми. — Первые выборы, на которых ты можешь выставить свою кандидатуру, — это выборы представителя первого курса совета Йельского колледжа.

— Я бы хотел избежать каких-либо выборов, пока я на первом курсе, — ответил Флетчер. — Мне надо серьёзно заниматься.

— Ты не можешь этим рисковать, — заявил Джимми.

— Почему нет? — спросил Флетчер.

— Потому что, согласно статистике, тот, кого на первом курсе выбирают в совет колледжа, почти наверняка через три года становится председателем студенческого совета.

— А может быть, я и не хочу быть председателем студенческого совета.

— Может быть, Мерилин Монро [21] не хотела получить премию «Оскар», — сказал Джимми, вынимая из портфеля какую-то брошюру.

— Что это?

— Справочник первокурсника — их отпечатано больше тысячи.

— Я вижу, ты снова становишься руководителем избирательной кампании, даже не спросив кандидата.

— Приходится, потому что я не могу сидеть и ждать, пока ты примешь решение. Я проделал кое-какое исследование и установил, что у тебя нет или почти нет никаких шансов даже выставить свою кандидатуру в совет колледжа, если на шестой неделе ты не выступишь в дебатах первокурсников.

— Почему? — спросил Флетчер.

— Потому что это — единственный случай, когда все студенты первого курса собираются вместе в одной комнате и получают шанс выслушать перспективных кандидатов.

— Ну, и как же тебя выбирают выступающим?

— Это зависит от того, выступаешь ты за или против выдвинутого тезиса.

— Ну а каков же сам тезис?

— Рад слышать, что ты наконец-то заинтересовался, потому что в этом — наша следующая проблема.

Джимми вынул из кармана листок, на котором было напечатано: «Тезис: Америка должна уйти из Вьетнама».

— Я не вижу никакой проблемы, — сказал Флетчер. — Я охотно выступлю против этого тезиса.

— В том-то и проблема, — сказал Джимми, — потому что всякий, кто — против этого тезиса, считается ужасным ретроградом, даже если выглядит, как Кеннеди, и говорит, как Черчилль.

— Но если я выступлю убедительно, они могут решить, что я — как раз тот человек, который достоин быть их представителем в совете.

— Как бы убедительно ты ни выступил, Флетчер, всё равно это будет самоубийство, потому что почти все в университете — против войны во Вьетнаме. Так что почему бы не предоставить возможность выступить против этого тезиса какому-нибудь психу, который вообще не хочет, чтобы его выбрали в совет?