После ряда напряжённых встреч обед прошёл в дружеской обстановке: партнёры фирмы перестали вести себя, как мистер Хайд, и каждый стал доктором Джекиллом. [45] Эти роли они каждый день играли со своими клиентами и противниками.

— Мне сообщили, что вы оба, видимо, будете первыми на своём курсе, — сказал Билл Александер после того, как подали первое блюдо.

— А что будет, если один из нас провалит экзамены? — нервно спросил Флетчер.

— Тогда он проведёт свой первый год в почтовом отделе, где будет доставлять дела другим юридическим фирмам. — Мистер Александер помедлил. — Пешком.

Никто не засмеялся, и Флетчер не был уверен, что мистер Александер не шутит. Старший партнёр собирался продолжить, когда раздался стук в дверь и снова появилась его секретарша.

— Мистер Александер, вас просят к телефону на линии 3.

— Миссис Таунсенд, я же попросил меня не прерывать.

— Сэр, это — чрезвычайное происшествие.

Билл Александер поднял телефонную трубку, и, по мере того как он слушал, хмурое выражение на его лице сменилось улыбкой.

— Хорошо, я ему передам, — сказал он и повесил трубку.

— Позвольте мне первому поздравить вас, Флетчер, — сказал старший партнёр; Флетчер был озадачен, потому что знал, что окончательные оценки должны быть оглашены не раньше, чем через неделю. — Вы стали отцом маленькой девочки. Мать и дочь здоровы. С того дня, как я встретил эту молодую женщину, я знал, что она — из тех, кем может гордиться фирма «Александер, Дюпон и Белл».

— Люси?

— А как насчёт Рут или Марты?

— Мы можем дать ей все три имени, — сказал Флетчер, — и обе наши матери будут счастливы, но звать её мы будем Люси.

Он улыбнулся и положил свою дочку обратно в колыбельку.

— А ты думал о том, где мы будем жить? — спросила Энни. — Я не хочу, чтобы Люси росла в Нью-Йорке.

— Я согласен, — ответил Флетчер, пощекотав дочку под подбородком. — Я беседовал с Маттом Канлиффом, и он мне сказал, что, поступив на работу в фирму, он столкнулся с той же проблемой.

— Ну и что он тебе посоветовал?

— Он посоветовал три или четыре городка в Нью-Джерси, которые — в часе езды поездом от нью-йоркского вокзала «Грэнд-Сентрал». Так что мы можем поехать туда в следующую пятницу и в течение всего уикенда смотреть, какое место нам больше всего понравится.

— Я думаю, нам нужно сначала снять жильё, — предложила Энни, — до тех пор, пока мы скопим деньги на то, чтобы купить собственный дом.

— Едва ли, потому что фирма предпочитает, чтобы мы купили собственное жильё.

— Очень хорошо, что фирма что-то предпочитает, но если мы просто-напросто не можем себе этого позволить?

— Это тоже — не проблема, — сказал Флетчер, — так как «Александер, Дюпон и Белл» даст беспроцентную ссуду.

— Очень мило с их стороны, но, насколько я понимаю, у фирмы должен быть какой-то скрытый мотив.

— Конечно, — ответил Флетчер. — Это привязывает сотрудника к фирме, и «Александер, Дюпон и Белл» гордится тем, что у него — самая маленькая текучка кадров среди нью-йоркских юридических фирм. После того как они тебя выбрали и обучили, они уверены, что ты не уйдёшь в конкурирующую фирму.

— Это выглядит как брак поневоле, — сказала Энни. — Ты говорил мистеру Александеру что-нибудь о своих политических амбициях?

— Нет, если бы я сказал, то не прошёл бы в фирме и первой проверки, да к тому же, кто знает, что я буду думать через два или три года?

— Я точно знаю, что ты будешь думать через два года, и через десять, и через двадцать лет. Ты счастливее всего, когда куда-нибудь баллотируешься, и я никогда не забуду, как ты радовался, когда папу переизбрали в Сенат.

— Только не говори это Матту Канлиффу, — с улыбкой сказал Флетчер, — иначе Билл Александер узнает об этом через десять минут, и мне несдобровать: фирма не любит, чтобы её сотрудники думали о чём-нибудь, кроме своей работы. Вспомни, какой у них девиз: «В сутках — двадцать пять рабочих часов».

Когда Су Лин проснулась, она услышала, что Нат в соседней комнате говорит по телефону. Она удивилась: с кем это он разговаривает ни свет ни заря? Вскоре Нат положил трубку и вернулся в спальню.